Дьяволы (The Devils)

Савватий покосился на своих наемников. Те смотрели на него. Оценивали. Соглашаться на вызов не было ни одной веской причины. Даже ни одной плохой. Только гордыня. Но Якоб знал о гордыне больше многих. В молодости он сам чуть не сдох от нее. И за всю свою долгую жизнь он не видел человека, более раздутого от гордыни, чем этот павлин в золотом плаще.

Савватий вздернул подбородок, прищурился. Повисла долгая пауза. — Милорд, — пробормотал его камердинер, — вы не можете...

— Цыц. — Не отрывая взгляда, Савватий щелкнул пальцами. Якоб понял: он не прогадал. Люди, рожденные с золотой ложкой во рту, вечно рвутся доказать, что они-то всего этого заслуживают. Камердинер судорожно вздохнул и вложил копье в руку хозяина.

— Твои... коллеги... — Савватий скривился в сторону алтаря, — не вмешаются? — Честью клянусь, — ответил Якоб. Учитывая, что среди коллег были признанная воровка, осужденный еретик и Батист, он сильно сомневался, что честь их от чего-то удержит.

Одна из чародеек брезгливо хмыкнула. — Никогда не доверяй некромантам. Давай мы... — Если они выкинут какой-то фокус, — огрызнулся Савватий, — обрушите им на головы церковь. А пока не лезьте. — Он повернулся к Якобу с надменным вскидыванием головы. — Значит, насмерть!

— Иначе это не дуэль. — Якоб неспешно оглядел наемников Савватия, громко шмыгнул носом и смачно харкнул на покореженные плиты. — Честно говоря, твои шестерки меня разочаровывают. Твой брат Маркиан вербовал людей по скотным дворам, твой брат Констант — на дне луж. — Он опустился в боевую стойку. Точнее, настолько низко, насколько позволили старые колени. — Мамка в детстве не давала тебе игрушек?

— О, я получил свою долю даров Евдоксии сполна. — Савватий улыбался как человек, который в принципе не способен признать свою неправоту. — Мои братья мнили себя божками, желая перекроить эксперименты матери по своему образу и подобию. Маркиан сделал из них мясников, чтобы они для него завоевывали. Констант нарядил их пиратами, чтобы они для него воровали. У них не было недостатка в амбициях. — Свободной рукой он расстегнул пряжку позолоченного плаща. — Но у них не было видения.

Одним движением он сбросил плащ. С громким шелестом и порывом ветра он расправил над нефом огромные крылья. Их белоснежные кончики едва не касались увитых плющом колонн по обе стороны.

— А теперь... — Савватий упер кулак в бок и со звоном ударил древком копья оземь. Человек. С крыльями. В позе античной статуи. — Теперь ты понимаешь, почему меня называют Ангелом Трои!

Якоб заржал. Просто не смог сдержаться. Он закашлялся, слегка отрыгнул желчью, и ему пришлось прикрыться щитом, прося минутку, чтобы сглотнуть это обратно. — Я видел ангелов и демонов, мальчик. — Он вздохнул, утирая глаза рукавом. — Ангелы пугали меня сильнее. Я понимал их меньше. — Он смерил Савватия взглядом и презрительно фыркнул. — Ты не станешь одним из них, просто пришив к спине птичьи потроха от мясника.

Улыбка Савватия медленно сползла, сменившись тяжелым взглядом. — Посмотрим, — процедил он.

За последние месяцы жизнь Алекс превратилась в сплошной сюр: безумие стало нормой, ужас — обыденностью, а невозможное — рутиной. Но даже она сейчас подняла брови.

— У него крылья, — пробормотала она. Иногда нужно произнести это вслух, чтобы поверить. По крайней мере, это объясняло странный плащ. Наверное, хрен найдешь портного под такую фигуру.

Савватий подался назад, затем рванул вперед. Кулаки сжаты, ноги напряжены, а эти невозможные белые крылья бьют, бьют, бьют по воздуху все сильнее и сильнее.

Алекс зажмурилась от шторма из пыли, песка и случайных перьев. Якоб вцепился в щит, изо всех сил стараясь устоять на ногах в этом урагане. Савватий разбежался, оттолкнулся и взмыл в воздух, одним мощным взмахом крыльев поднявшись над нефом.

Он рухнул вниз с эхом разнесшимся клекотом. Копье врезалось в щит Якоба, край щита ударил старого рыцаря в челюсть, отшвырнув его на замшелые плиты.

Савватий выпрямился и с треском перьев снова расправил крылья. — Я тебе покажу птичьи потроха, ты, древняя гребаная рухлядь.

— Что будем делать? — прошипела Алекс, выглядывая из-за алтаря. Пара охотников уже кралась по краям нефа, скользя в тенях от колонны к колонне. Остальные взводили арбалеты, доставали стрелы — в общем, готовились устроить им кровавую баню. И еще две чародейки, нетерпеливо наблюдавшие за дуэлью со скрещенными руками. Эти только и ждали повода сдуть их со скалы или разнести здание к чертям собачьим.

— Вмешаемся — нас прикончат, — крякнула Батист. Она перекатилась на спину, вдела ногу в стремя арбалета и обеими руками тянула тетиву. — А если не вмешаемся? — спросила Алекс, глядя, как Якоб медленно поднимается. — Они нас отпустят? Мы не можем вечно жаться за алтарем!

— Если хочешь найти другое место, чтобы жаться — благословляю! — огрызнулся Бальтазар. — Мне тут самому места не хватает! — Он пихнул Батист, которая воевала с арбалетом. — Ты вообще умеешь стрелять из этой хреновины? — Работала лето егерем, — прорычала она. — Заняла второе место на турнире лучников, вообще-то. — Почему же у тебя нет своего лука? — поинтересовался брат Диас, пока Якоб и Савватий кружили друг вокруг друга. — Потому что, если ты вдруг не заметил, — на шее Батист вздулись вены; она выгнулась дугой, дергая тетиву, — заряжать этих ублюдков — сущая пытка.

Так называемый Ангел Трои рванул вперед. Крылья били так мощно, что он едва касался земли носками сапог. Молниеносные выпады копья кромсали лицевую часть щита Якоба. Старый рыцарь зарычал, когда острие соскользнуло с края и распороло ему плечо. Оступился, когда копье прошло под защиту и царапнуло бедро. Осел на одно колено перед алтарем, а Савватий с ухмылкой отскочил назад.

— Блестяще, ваша светлость! — крикнул камердинер. Он зажал запасные копья подмышкой, чтобы иметь возможность вежливо похлопать. — Еще бы! — рявкнул Савватий. Затем он повернулся и осклабился глядя на Якоба, который с трудом поднимался на ноги. Ловко крутанул копье в пальцах. — Ты так просто не сдаешься. Это вызывает уважение. — Он со звоном ударил тупым концом о плиты, эхо разнеслось под высокими сводами. — Но, полагаю, ты понимаешь: твое время вышло.

— Много кто говорил мне это за годы моей жизни, — сказал Якоб. — А я всё еще здесь. Он сделал выпад, но Савватий отбил меч; клинок со скрежетом прошелся по позолоченному древку копья.

— Я не отрицаю факт твоего существования. Муравьи и сифилис тоже существуют. — Савватий отшвырнул Якоба назад. — И у них примерно столько же шансов спасти твою принцессу.

Алекс подумала, что сифилис вполне мог бы прикончить Савватия, но явно не в те сроки, которые позволили бы ей выжить. Одно крыло Савватия метнулось вперед, хрустнуло Якоба по плечу и отбросило в сторону; второе врезало ему по голове, снова размазав по камням. Савватий потер яркую царапину, которую меч Якоба оставил на позолоте копья.

— Чистой воды вандализм. — Он подался вперед, снова взмахнув крыльями и поднимая такую бурю, что Алекс вжалась в укрытие. Савватий улыбался, как мальчишка, поймавший муху, пока Якоб изо всех сил сопротивлялся ветру. Ноги рыцаря скользили по разбитым плитам, его тащило к краю пропасти...

Савватий резко остановился. Якоб по инерции пошатнулся вперед, потеряв равновесие, и тут Ангел Трои бросился в атаку. — Получай! — Савватий отшвырнул щит Якоба тупым концом копья, вырвав доску из погнутого обода, а затем вонзил лезвие в грудь старого рыцаря, пробив грудину насквозь.

— О-о-ох... — выдохнул Якоб, когда окровавленное острие копья вышло из его спины. Он пошатнулся, глаза вылезли из орбит. — Это... немного больновато. Он харкнул кровью и рухнул на колени. Измятый щит и выщербленный меч безвольно повисли в руках.