Не считая собаки

Дверь за ними закрылась.

— И как его понимать?

— Вот. — Верити вручила мне следующий факсимильный лист. — Еще письма.

Три отзыва о королевском визите в Ковентри, жалоба на еду в полевых кухнях, объявление о ярмарке в церкви Сент-Олдейт в пользу пострадавших от воздушного налета.

Из реквизитной вышел Финч — высушенный и приглаженный — с без умолку ворчащей Уордер.

— Обязательно сегодня их всех возвращать, вынь да положь, — топая за пульт, пробухтела она. — Мне еще три стыковки, пятьдесят…

— Финч, вы не знаете, миссис Биттнер не будет на освящении? — поинтересовался я.

— Я высылал ей пригласительный билет по распоряжению мистера Дануорти. Надо полагать, уж кому-кому, а ей хотелось бы взглянуть на восстановленный собор, но она ответила, что мероприятие предстоит слишком масштабное, она боится не выдержать.

— Хорошо, — кивнул я, пролистывая «Стэндард» за двенадцатое число. Писем нет. — Что в «Телеграф»? — поинтересовался я у Верити.

— Пусто, — откладывая копии, ответила она.

— Пусто! — выдохнул я радостно, и тут в сети возник озадаченный Каррадерс. — Ну? — Я поспешил к нему.

Раздвинув кисею, он протянул мне блокнот. Я открыл его и заскользил взглядом по списку церковных служащих, выискивая знакомую фамилию. Ничего. Я перелистнул на приходы.

— Цветочным комитетом в 1940 году заведовала миссис Лоис Уорфилд, — недоуменно наморщил лоб Каррадерс.

— Ты как? — обеспокоилась Уордер. — Что-нибудь случилось?

— Нет, — ответил я, просматривая приходы. Хертфордшир, Суррей, Нортумберленд. Вот. Церковь Святого Венедикта, Нортумберленд.

— Ни в одном из комитетов никакая мисс Шарп не значится, — продолжал Каррадерс. — В списке прихожан тоже.

— Знаю. — Я уже набрасывал записку на чистом листе блокнота. — Финч, позвоните мистеру Дануорти, попросите немедленно вернуться в Оксфорд. А когда приедет, передайте вот это. — Я вырвал листок, свернул и вручил Финчу. — Потом найдите леди Шрапнелл и скажите, пусть не волнуется, у нас с Верити все схвачено, только пусть подождут с освящением, пока мы не вернемся.

— А вы куда? — осведомился Финч.

— И кто будет отпаривать альбы?! — возмутилась Уордер.

— Мы постараемся вернуться к одиннадцати, — пообещал я, беря Верити за руку. — Если нет, тяните время.

— Тянуть время! — ужаснулся Финч. — Ожидается архиепископ Кентерберийский. И принцесса Виктория. Как тут тянуть время?

— Придумайте что-нибудь. Я в вас верю, Дживс!

— Спасибо, сэр! — расцвел Финч. — Что сообщить леди Шрапнелл, если спросит, куда вы исчезли?

— За епископским пеньком, — ответил я, и мы с Верити со всех ног помчались к метро.

Снаружи было серо и пасмурно.

— Надеюсь, на освящении дождь не пойдет, — встревожилась Верити.

— Шутишь? — выдохнул я на бегу. — Леди Шрапнелл такого не допустит.

У входа в метро царила толчея. Толпа в шляпах и галстуках, с зонтами под мышкой, текла наружу.

— Собор! — проворчала, проталкиваясь мимо, девушка с косами и значком партии «Гея». — А вы знаете, сколько деревьев можно было высадить на лугу у Крайст-Черча на эти деньги?

— Счастье, что нам нужно прочь из города, — крикнул я Верити, которую оттеснила от меня толпа. — В другую сторону будет посвободнее.

Мы пробились к эскалаторам. Там оказалось не лучше. Я потерял Верити из виду и не сразу разглядел ее десятью ступенями ниже.

— Куда все едут? — удивился я вслух.

— Встречать принцессу Викторию, — поведала стоящая на ступеньку выше дородная женщина с британским флагом под мышкой. — Она прибудет со стороны Рединга.

Верити уже сошла с эскалатора.

— Ковентри! — крикнул я ей, показывая поверх голов на Уорвикширскую ветку.

— Знаю! — откликнулась Верити, устремляясь в нужный переход.

В переходе давка не прекратилась, на платформе тоже. Верити пробралась ко мне.

— Между прочим, ты тут не один мастер раскрывать тайны, Шерлок, — похвасталась она. — Я догадалась, что делает Финч.

— И что? — спросил я, но тут подошел поезд. Толпа хлынула внутрь, и нас снова разделили. На этот раз я сам протолкался к Верити. — Эти-то все куда едут? В Ковентри принцессы Виктории нет.

— Протестовать, — объяснил парнишка с афрокосичками. — В Ковентри проводится демонстрация против оксфордцев, бесцеремонно укравших у них собор.

— Да? — елейно улыбнулась Верити. — И где же проводится? В торговом центре?

Я готов был ее расцеловать.

— А представь себе, — сказала Верити, уворачиваясь от нарисованной вручную таблички с надписью «Архитекторы против Ковентрийского собора», — что где-то в этой толчее стоит историк из далекого будущего и умиляется.

— Нет, не представляю. Так что же делает Финч?

— Он… — начала Верити, но тут двери распахнулись, и в поезд набился еще народ.

Нас снова оттеснили друг от друга — я оказался в другой половине вагона, зажатым на сиденье между каким-то стариком и его сыном средних лет.

— Зачем вообще восстанавливать собор? — ворчал сын. — Если руки чешутся что-то восстановить, так верните Банк Англии, хоть какая польза будет. Что толку от собора?

— «Пути Господни неисповедимы, — продекламировал я. — За чудом чудо он являет нам».

Оба покосились на меня возмущенно.

— Джеймс Томсон, — пояснил я. — «Времена года».

Опять возмущенные взгляды.

— Викторианский поэт, — закончил я и погрузился в свои мысли — о континууме и его неисповедимых путях.

Ему потребовалось устранить диссонанс, и он его устранил, пустив в ход целый арсенал аварийных мер: и сеть захлопывал, и координатами назначения жонглировал, и сдвиги увеличивал — лишь бы я помешал Теренсу познакомиться с Мод, а Верити увидела, как Бейн топит Принцессу. Чтобы спасти кошку, что мышку таскает за хвост, ту, что тихонько ворует овес, лежащий в унылом чулане, в том доме, где Джек — хозяин.

Заметив на платформе надпись «Ковентри», я протиснулся между зажавшими меня с двух сторон банкирами и просочился к дверям, махнув по дороге Верити, что пора на выход. Эскалаторы вынесли нас на Бродгейт, прямо к статуе леди Годивы. Здесь было еще пасмурнее: похоже, дождь вот-вот начнется. Протестующие, раскрывая зонты, текли к торговому центру.

— Может быть, сперва позвоним ей? — предложила Верити.

— Не надо.

— Ты уверен, что она будет дома?

— Да, — ответил я, хотя уверенности никакой не чувствовал.

Однако миссис Биттнер оказалась дома и открыла нам, пусть и не сразу.

— Простите, лежу с бронхитом, — хрипло проговорила она и только потом увидела, кто перед ней. — О, это вы. Проходите. Я вас ждала. — Она посторонилась, пропуская нас внутрь, и протянула Верити жилистую руку. — Вы, должно быть, мисс Киндл. Тоже поклонница детективов?

— Только тридцатых годов, — извиняющимся тоном уточнила Верити.

Миссис Биттнер кивнула:

— Да, золотой век детектива. Я много их прочитала. Особенно люблю те, где преступнику почти удается ускользнуть.

— Миссис Биттнер… — начал я и беспомощно посмотрел на Верити.

— Вы все-таки догадались, да? Недаром я вас опасалась. Джеймс говорил, вы у него самые талантливые. — Миссис Биттнер улыбнулась. — Пойдемте в гостиную.

— Боюсь… у нас не очень много времени…

— Глупости. — Она стала удаляться по коридору. — Преступнику обязательно полагается отдельная глава на признание в содеянном.

Она провела нас в ту самую комнату, где мы беседовали в прошлый раз.