Люби, но не рань

– Это верно, – отодвинув тарелку с салатом, Диляра переходит к роллам.

– А ты не знаешь, он по-прежнему с Вероникой Ланской встречается?

Стыдно признаться, но в последние дни этот вопрос навязчивой мухой кружится у меня в голове. Я не отважилась задать его маме или Анвару Эльдаровичу, но в разговоре с Дилярой он, вероятно, будет звучать не так неуместно.

– Боже! Нет, конечно! – она чуть не давится едой. – Там у них тако-о-ой скандалище был! Ты не слышала? Блин, ну, само собой, не слышала, ты тогда вообще из жизни выпала, – Диляра делает большой глоток слегка остывшего кофе и продолжает. – Я деталей не знаю, но ходили слухи, будто Алаев после того случая на вечеринке у Верещагина жестко Ланскую прессанул. Кто-то даже слышал, как они орали друг на друга. Она потом неделю по универу зареванная ходила, прикинь?

– Да ну?

Эта информация изрядно удивляет. Интересно, что же стало камнем преткновения сладкой парочки?

– Вот так, – подытоживает Диляра. – На этом они и расстались. И все последующие годы учебы делали вид, что незнакомы.

– Не могу сказать, что мне их жаль, – вставляю едко. – Ланская никогда мне не нравилась.

– Ну еще бы! Гадюка редкостная! – поддакивает она. – Его нынешняя подруга куда приятнее.

Ее последнее замечание оседает в душе горьковатым послевкусием. Нынешняя подруга. Почему мне неприятно это слышать? Ведь новость о том, что у Тимура есть девушка, вряд ли можно назвать неожиданностью. Скорее, даже наоборот. Ну не может молодой, привлекательный и успешный мужчина быть одинок. Это противоречит всем законам логики.

– А с кем он сейчас? – бросаю как можно безразличней.

Не хочу выказывать лишний интерес. Не дай бог Диляра решит, что я до сих пор неравнодушна к Алаеву. Во мне говорит банальное любопытство. Не более того.

– Со Стешей Сотниковой, – отвечает подруга. – Восходящая звезда телевидения. Учится на журфаке и ведет прогноз погоды.

– Вы общаетесь? – я без особого аппетита ковыряю свой десерт.

– Да не то чтобы. Просто болтаем время от времени. Она иногда забегает к нам в офис.

А Алаев – парень не промах. Сначала с дочкой замминистра шашни водит, потом с телеведущей.

– Понятно, – откладываю вилку и откидываюсь на спину кресла. – В Москве, как я вижу, жизнь на месте не стоит. Столько событий.

Диляра снова принимается за рассказы о своей работе. Нельзя не заметить, как искренне она горит тем, что делает. За каждый проект прямо душой болеет. Как Алаеву удалось так ее замотивировать?

Спустя примерно полчаса она косится на телефон и с улыбкой произносит:

– Лерчик, мне пора. С удовольствием бы пообщалась с тобой еще, но за мной молодой человек с минуты на минуту должен подъехать, – смотрит в окно и приосанивается. – О! Вот, кстати, и он.

Перехватываю направление ее взгляда и пораженно роняю челюсть. Потому что прямо по направлению ко входу в кафе решительно приближается никто иной, как Никита Матвеев.

Мой бывший парень.

Мы расстались непосредственно перед моим отъездом из России. До сих пор помню нашу последнюю встречу: он пришел ко мне в больницу и сказал, что любит, но я не смогла ответить ему взаимностью. На тот момент мне уже стало ясно, что мои чувства к Никите ни во что серьезное не выльются. Это была симпатия. Но не более того.

– А вот и финальный сюрприз, – заметив выражение моего лица, вставляет Диляра. – Все не знала, как тебе сказать… Надеюсь, ты не злишься?

Если честно, я и сама толком не разберу, что чувствую. В груди бурлит смесь смятения, шока, растерянности и замешательства… Мы с Никитой не виделись много лет. Я улетела в Швейцарию, он остался здесь. Но мне и в голову не могло прийти, что наша новая встреча произойдет притакихобстоятельствах.

– Нет, – лепечу обескураженно. – Чего мне злиться?

– Ну не знаю… Он ведь твой бывший. А бывшие подруг – это вроде как табу, – негромко говорит Диляра. – Лер, я правда не хотела тебя как-то задеть или обидеть, просто… Просто в один момент нас с Никитой очень потянуло друг к другу… Ты была в другой стране, и я подумала, что в этом нет ничего такого, понимаешь? Мы решили попробовать, и… У нас получилось.

Ответить я не успеваю – у нашего столика останавливается Матвеев. Нагнувшись, он целует в щеку свою девушку, а потом поворачивается ко мне:

– Здравствуй, Лер.

– Привет, – выдавливаю с усилием и зачем-то добавляю. – Рада за вас.

Он изменился. Возмужал, окреп. А еще сделался совершенно чужим.

– Спасибо, – Никита усмехается, и за его коротким смешком я улавливаю неловкость.

Ну слава богу. Выходит, не я одна чувствую себя не в своей тарелке.

– Так, ну я тоже, пожалуй, пойду, – суетливо хватаюсь за сумку и извлекаю из нее несколько купюр.

– Ты сейчас куда? – спрашивает Диляра. – Если хочешь, мы можем тебя подвезти.

– Не стоит, – наверное, чересчур рьяно отказываюсь я. И чуть спокойней продолжаю. – Я на такси. Мне так проще.

Обнимаю Диляру, адресую прощальный кивок Никите и торопливо шествую прочь.

Что сказать? Москва снова не щадит моих чувств. Как и в первую мою попытку ее покорить. Что ни день, то новое потрясение.

Кажется, пора осваиваться медитативные практики и запасаться волокордином.

Глава 6

Идет уже вторая неделя моего пребывания в Москве и, как ни прискорбно это признавать, с каждым днем Анвару Эльдаровичу становится только хуже. Он почти не ест, плохо спит и держится только благодаря уколам мощнейшего обезболивания.

Прямо на глазах этот некогда здоровый и энергичный мужчина превращается в бледную тень. Жизнь капля за каплей испаряется из его тела, и этот процесс невозможно остановить. Нам с мамой приходится смотреть, как он умирает, и глотать удушливые слезы бессилия.

Смерть коварна в любом случае. Но уж лучше, когда она наступает внезапно.

Дабы окончательно не провалиться в апатию, я, как и велел Анвар Эльдарович, дни напролет провожу в его благотворительном фонде под названием «Жизнь, культура и спорт». Директриса Валентина Андреевна любезно вводит меня в курс дела, рассказывая об организациях, проектах и людях, которым оказывается помощь. Это и международная ассоциация каратэ, и интернаты для слабовидящих детей, и многочисленные картинные галереи.

Оказывается, Анвар Эльдарович учредил фонд семь лет назад и за это время помог сотням тысяч людей реализоваться, стать здоровее и образованнее. Он жертвовал на благотворительность баснословные суммы денег и при этом предпочитал оставаться в тени. Разумеется, в СМИ не раз просачивалась информация о его выдающейся деятельности, но о реальных масштабах оказываемой помощи не знал никто. Поэтому, покопавшись в отчетах фонда, я испытываю настоящий шок.

Я и подумать не могла, что живу бок о бок с одним из главных филантропов страны.

– Почему именно каратэ? – удивляюсь я, глядя на огромные цифры, направленные на поддержку этого вида спорта.

– Как-то Анвар Эльдарович признался, что в юности очень увлекался каратэ, – говорит Валентина Андреевна. – Так что, я думаю, это элементарное стремление человека сохранить в душе лучшие годы жизни. И, возможно, попытка таким образом ненадолго вернуться в молодость.

– Потрясающе, – восхищенно тяну я, листая страницы.

– Да, Анвар Эльдарович был потрясающим человеком, – соглашается женщина. – А вы, Валерия Романовна, значит, будете его преемницей?

Я вскидываю настороженный взгляд, и женщина поясняет:

– Я знаю о недуге Алаева. Он сам мне поведал. Сказал, что в ближайшее время пришлет того, кто его заменит. И вот к нам пришли вы.

В серых, необыкновенно добрых глазах Валентины Андреевы искрится надежда, и я смущенно отвечаю: