Страница 9 из 9
– Ты какой чай будешь? – копошусь в ящиках гарнитура. – Черный? Зеленый?
– Лучше кофе.
– Не поздновато для кофе? – оглядываюсь. – Не уснешь ведь…
– Плевать.
Тимур упирает локти в столешницу и, закрыв глаза, трет виски. Очевидно, сейчас он не в состоянии воспринимать благие советы, поэтому я оставляю свое мнение при себе. Молча варю ему кофе. Сахар и молоко не добавляю. Помнится, раньше он пил исключительной черный.
– Печенье? Конфеты? Или, может быть, ужинать хочешь?
– Ничего не надо. Спасибо.
Ставлю перед Алаевым чашку, и обонятельные рецепторы вновь улавливают его запах. В животе простреливает спазм, по ощущениям похожий на резкий выброс адреналина, и я спешу отодвинуться. Меня не на шутку пугают реакции собственного тела. Слишком уж они острые, слишком бурные…
Сажусь напротив и, сцепив руки в замок, наблюдаю за тем, как Тимур неспешно цедит кофе. Забавно, пять лет назад он бы ни за что не притронулся к напитку, который сварила я или моя мама, а сейчас вот пьет и даже не фыркает. Как все-таки время меняет людей.
– Я уже вторую неделю посещаю фонд Анвара Эльдаровича, – нарушаю затянувшееся безмолвие. – Ты знал, что он столько жертвует на благотворительность?
– Знал. Изначально это была мамина идея. А потом и отец проникся.
Почему-то я ни капли не удивлена. В очередной раз убеждаюсь, что Аврора Карловна была очень великодушной женщиной.
– Он так дорожит своим детищем.
– Еще бы, – кивает. – Отдающий без сожаления всегда получает.
– Какая интересная фраза, – задумчиво тяну я. – Со смыслом…
– Это не я сказал.
– А кто?
– Мураками.
– А, понятно.
Опускаю взгляд и принимаюсь рассматривать свои лежащие на столе пальцы. Почему я чувствую себя, как студентка с невыученными билетами на экзамене? Это так нелепо…
Соберись, Лера. И включи мозги.
– Как прошел разговор с Анваром Эльдаровичем? – снова подаю голос.
Я прекрасно осознаю, что это не мое дело, поэтому заранее готова к тому, что Тимур не захочет делиться. Но попробовать все же стоит. Нужно вывести его на откровенный диалог, дабы обсудить все, что сказал мне Анвар Эльдарович. Про бизнес, про наследство, про будущее фонда… Я хочу знать, что на этот счет думает Алаев младший.
Вдруг это наша последняя возможность поговорить без свидетелей?
– Неплохо, – отзывается он.
Ответ, конечно, односложный, но, по крайней мере, я не нарвалась на грубость. Это хороший знак.
– Надеюсь, вам удалось примириться?
Алаев замирает. Его пронзительный взгляд останавливается на мне.
– Услышать правду – это одно, примириться с ней – совсем другое.
– Тимур, твой отец умирает, – говорю тихо, но твердо. – Сейчас не время для гордости.
– Согласен. Я бы очень хотел, чтобы сожаления были наделены силой исправлять ошибки прошлого, но, увы, это не так.
Какое-то время я молчу, обдумывая его слова, а затем отвечаю:
– Знаешь, ошибки прошлого ведь уже ничем не исправишь. Свершившийся факт по определению не подлежит коррекции. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не изобрели машину времени, – усмехаюсь. – Глобальный вопрос вовсе не в исправлении неисправимого, а в банальном облегчении души.
– И как же облегчить душу, Лер?
Тимур смотрит мне прямо в глаза. Внимательно. Пристально. Цепляя потаенные струны души.
– Прощением, – отвечаю просто.
– Прощением, – эхом повторяет он.
Взор Алаева покидает мое лицо и устремляется куда-то вдаль. В нем виднеются отблески тяжелых мрачных дум и еще что-то такое, глубокое и болезненное, чему я затрудняюсь дать определение.
– Тимур, ты же в курсе, что Анвар Эльдарович планирует передать мне часть наследства? – расхрабрившись, выпаливаю я. – Скажи честно, как ты к этому относишься?
– Положительно, – огорошивает он. – Думаю, ты станешь достойной продолжательницей его дела.
– Но ведь, по замыслу твоего отца, мы должны действовать вместе, – с нажимом на последнее слово говорю я. – Точнее даже так: продолжать его дело следует тебе, а я, вероятно, должна быть на подхвате. На меня он возложил заботу о фонде, на тебя…
– Лера, нет, – жестко обрубает Тимур, не дав мне договорить. – Я в этом не участвую. Точка.
– А как же твоя доля? – ошарашенно бегаю глазами по его лицу.
– Могу уступить ее тебе, – пожимает плечами. – Или тому же фонду. Мне без разницы.
– Но…
– Пожалуйста, хватит, – он утомленно потирает переносицу. – Сейчас я меньше всего на свете хочу говорить о деньгах моего отца.
– Прости… – пристыженно прикусываю язык.
Действительно, веду себя по-идиотски. Анвар Эльдарович еще жив, а я прицепилась к Тимуру с расспросами о наследстве. До ужаса бестактно и невоспитанно.
Где мои манеры?
Видимо, улетучились под воздействием страха. Ведь я до чертиков боюсь будущего, полного неизвестности! Что случится потом, когда Анвара Эльдаровича не станет? Как я справлюсь с обязательствами, которые неизбежно свалятся на мою голову? И в бизнесе, и в благотворительности я ни в зуб ногой… Нет, разумеется, у меня есть приличное образование, но этого все равно мало! Теория – одно, практика – совершенно иное!
Господи, о чем думал Анвар Эльдарович, когда возлагал на меня такую колоссальную ответственность? Я же с ума сойду!
Выдохнув, беру себя в руки и киваю на опустевшую чашку Тимура:
– Еще кофе хочешь?
– Давай, – неожиданно соглашается он. – Выпью и поеду.
Снова подхожу к кофемашине, и за спиной раздается:
– Как жизнь в Цюрихе?
Я изумлена тем, что Тимур решил поинтересоваться моей жизнью, но вида не подаю.
– Замечательно. Мне там очень нравится.
– Встречаешься с кем-нибудь? – внезапный вопрос стрелой прилетает спину и мгновенно выбивает из душевного равновесия.
Портафильтр выскальзывает из рук, и молотый кофе рассыпается по столешнице.
Блин, ну что со мной такое?!
Чертыхнувшись, принимаюсь устранять беспорядок и как можно беспечней бросаю:
– Да, встречаюсь с одним парнем. А ты? – оборачиваюсь к нему с тряпкой в руках. – Состоишь с кем-нибудь в отношениях?
По неизвестным причинам ожидание ответа натягивает мои нервы, словно кучер поводья.
– Мне сейчас не до отношений. Я весь в работе.
– А-а… Понятно, – блею я и тут же утыкаюсь взглядом в панель кофемашины.
Мама дорогая! Он соврал!
Диляра говорила, что Алаев встречается с телеведущей, и после этого я пробила ее в соцсетях. Без какого-либо умысла, любопытства ради… Так вот, на странице у этой Стеши Сотниковой уйма совместных фотографий с Тимуром! То они вместе лежат на пляже, то по лесу гуляют, то на каком-то торжественном мероприятии шампанским чокаются…
Нет, это не может быть иллюзией. Они действительно вместе. Вот только почему Алаев скрывает от меня сей факт? Не хочет, чтобы я совала нос в его дела? Или этому есть какое-то другое объяснение?
– Пей, – подаю ему кофе и чуть дольше положенного задерживаю на нем взгляд.
Красивый, как голливудский актер, сошедший с глянцевой обложки. Повзрослевший, возмужавший, но все такой же неприступный и загадочный. Я по-прежнему понятия не имею, что у него в голове. Чем он дышит? Что чувствует? Душа и помыслы этого человека надежно сокрыты за стеной непроницаемости, и я, как и раньше, тщетно бьюсь об нее лбом.
Только бы выстоять в этот раз. Только бы не провалиться в бездну.
– Ой, Тимур, ты еще тут? – на кухне показывается мама, развеивая незримое напряжение. – Может, ты голоден? Поужинаешь?
– Нет, я уже ухожу, – он осушает чашку и поднимается на ноги. – Спасибо за кофе, Лер.
Конец ознакомительного фрагмента.