Страница 34 из 38
Понимая, что крейсер уже не спасти, Ладинский отдал приказ о покидании корабля, видя тяжёлое его положение к нему, тут же устремились два британских тральщика «Hussar» (J-82) и «Niger» (J-73), а так же СКР «Рубин» и буксир № 22. Тральщик «Hussar» (J-82) принял 242 человек, на «Niger» (J-73) перешло около 216, ещё 150 успел снять СКР «Рубин», на буксир № 22 перешли последние члены экипажа «Енисея» - 42 человека.
Попадание в «Енисей» видели и на советских эсминцах, и если «Сокрушительный» и «Гремящий» просто усилили огонь из орудий. То вот капитан-лейтенант Старицын, взбешённый таким поворотом в отношении «Енисея» поступил по другому. Видя, что германский крейсер потерял ход, он просто повёл эсминец в торпедную атаку, выстрелив в неподвижную цель шестью своими 610-мм. торпедами, на развороте. Эта атака прошла для него очень болезненно, он успел поймать пять снарядов только прямым попаданием от германских эсминцев. Оставляя за собой хвост из дыма, эсминец стал уходить за своих собратьев.
На тот момент, приняв на борт всех кого можно с экипажа «Z-7» («Герман Шёман»), «Z-24», «Z-25» устремились к своему флагману эскадры, пытаясь прикрыть его дымовой завесою, которую выставлял «Z-24», вот только к тому моменту, торпеды с советского эсминца ушли к своей цели.
Не успел «Z-24» прикрыть и на половину дымовой завесою своего флагмана как раздались два сильных взрыва – дошли торпеды эсминца «Хопёр». На это время года японские торпеды 610-мм. были самыми мощными и одними из лучших, по своим характеристикам в мире.
А подрыв двух столь мощных торпед у борта для «Лютцова» предопределил судьбу корабля – уход на дно. Обширные пробоины, через которые всё в большем количестве поступала вода, медленно, но верно увеличивали крен «Лютцова».
Вице-адмирал Цилиакс, после попадания последних торпед и столь мощных взрывов, понял «Лютцов» уже не спасти, слишком уже были обширные пробоины от попадания. Он приказал передать на«Z-24», «Z-25», чтобы они подошли для снятия экипажа «Лютцова». Не успели германские эсминцы подойти к флагману, как сквозь дымовую завесу стали видны советские эсминцы и британские тральщики. Как только на последних рассмотрели своих противников -германские эсминцы, по ним тут же открыли огонь.
На этом этапе боя, всё поменялось кардинально, теперь уже немцы имели сильно повреждённый тяжёлый крейсер с двумя эсминцами. И на них уже шли союзные военные корабли полным составом бывшего каравана за исключением, конечно же, уже потопленного советского тяжёлого крейсера.
Как только раздались два сильных взрыва, капитан 1-го ранга Ладинский понял, что Старицын в своей торпедной атаке удачно попал, да ещё два раза, в уже повреждённый немецкий тяжёлый крейсер, а что могут натворить столь мощные торпеды 610-мм., он прекрасно понимал, сам имел такие же. И их задача сейчас по возможности добить его, если надо, и не дать возможности эсминцам противника снять экипаж крейсера.
«Z-24», «Z-25» на тот момент не имели повреждений, влияющих на ход кораблей, но, тем не менее, различные многочисленные повреждения на них были, плюс к этому на их бортах находилось уже около 300 человек экипажа«Z-7» («Герман Шёман»). Союзники же просто не давали им возможности снять экипаж «Лютцова». У них было не очень много времени, чтобы снять с него хотя бы часть экипажа вместе с вице-адмиралом и его штабом.
На них в настоящий момент шли три эсминца (один из них правда сильно дымил, и имел многочисленные разрушения), пять кораблей меньшего ранга, и в противостоянии с ними «Лютцов» им уже не поможет, из-за крена на борт, который продолжал увеличиваться, стрелять его артиллерия уже не смогла. Как впрочем, всем уже стало ясно, что жить «Лютцову» осталось не более получаса, максимум минут сорок.
С тяжёлого крейсера немцы успели снять только самого вице-адмирала Цилиакса, весь его штаб, 250 человек экипаж, а после этого пришлось срочно отходить от тонущего корабля.
Причём так получалось, что и торпедировать его, у немцев не было возможности. На нём ещё находилось около 700 человек живых экипажа. Эсминцы «Z-24» и «Z-25» на полной скорости пошли в восточном направлении, в сторону Норвегии.
К тому моменту, когда советские эсминцы и британские тральщики подошли к тонущему «Лютцову», тот уже полностью лёг на борт и до ухода его под воду оставались считанные минуты.
Из 700 человек оставшихся в живых на «Лютцове» из воды удалось спасти порядка 320 человек. После чего капитан 1-го ранга Ладинский, приказал уходить на главную базу Северного флота. Через несколько часов хода, пришлось брать на буксир «героя» боя - эсминец «Хопёр», он уже не мог дать хода из-за поломок в машинных отделениях эсминца. Смотря на него, всем становилось понятно, что этот эсминец ждёт длительный ремонт. Спасало ещё то обстоятельство, что в составе каравана был свой буксир, он-то и потащил эсминец со скоростью 5 узлов в час.
В Полярный – главную базу флота корабли каравана входили, как и предполагалось вечером 4-го мая.
Командованию флота, о бое сообщили сразу же по его окончании.Те прекрасно понимали, что даже если тяжёлый крейсер сумели бы дотащить до Мурманска, то ремонт ему был бы обеспечен самое быстрое в течении года, а то и дольше. Именно поэтому размен своего повреждённого крейсера, на целый германский, да вдобавок, к нему ещё и один потопленный эсминец типа «Narvik», Военный совет Северного флота посчитал нормальным.
К тому моменту, когда капитан 1-го ранга Ладинский оказался в штабе Северного флота и докладывал Военному совету о ходе этого боя, Военный совет уже принял решение о назначении капитана 1-го ранга Ладинского Юрия Викторовича на должность командира линкора «Амур». Её бывший командир контр-адмирал Абрамов Николай Осипович, назначался на должность командира 1-ой дивизии.
Глава 19
Что же получилось с арктическими конвоями PQ-15-1 и PQ-15-2? Они фактически доставили в Советский Союз грузов в два раза больше, чем в нашей реальности было доставлено арктическим конвоем PQ-15. Если же брать статистику того времени, то получалось, к примеру по самолётам - каждый шестой истребитель и каждый пятый бомбардировщик в Красной армии был ленд-лизовским.
Да были потери – был уничтожен тяжёлый крейсер «Енисей», и один из советских эсминцев «Хопёр» нуждается в длительном ремонте. Но вместе с тем, как руководство Северного флота, так и Ставка Верховного в Москве понимали, что это минимальные потери, если к тому же считать, что были уничтожены во время боя германский тяжёлый крейсер «Лютцов» и эскадренный миноносец «Z-7» («Герман Шёман»). На тот момент на Севере складывалась ситуация, что для Северного флота потеря тяжёлого крейсера была не критичной.
Прибывшим кораблям эскадры сопровождения арктического конвоя, было предоставлено несколько дней для отдыха, после чего их экипажи включились в текущие работы по обслуживанию кораблей и их вооружения, а так же устранению повреждений, если они были во время выхода.
Чуть позже Военный совет Северного флота принял решение о переброске из Йоканьской ВМБ тяжёлого крейсера «Дунай» в состав 2-ой дивизии, для восполнения потери.
Мы же опять вернёмся к проводке арктического конвоя QP-11, после торпедирования тяжёлого крейсера «Енисей».
Как только Колчин узнал о торпедировании крейсера «Енисей», он тут же распорядился передать на эсминец «Хопёр» о том, что он возвращается к «Енисею» для недопущения атак подводных лодок на него, капитан-лейтенант Старицын переходит в распоряжение капитана 1-го ранга Ладинского – командира тяжёлого крейсера «Енисей».