Черная ель

Глава 15. Одиночество.

Они вбежали в дом, захлопнули дверь и задвинули все засовы. Иван привалился спиной к двери и сполз на пол, тяжело дыша. Его левый рукав пропитался кровью — укус был глубоким.

Ольга бросила рюкзак с землей на стол и кинулась к Ивану.

— Дай посмотрю.

Она закатала рукав. Рана выглядела плохо: края почернели, воспалились, от неё шли черные прожилки вверх по руке.

— Промой водкой, — прохрипел Иван. — И забинтуй. До свадьбы заживет.

Ольга обработала рану, стараясь не причинять боли. Её руки дрожали. Водка шипела на ране.

— Вань… тебе нельзя оставаться здесь.

— Что? Опять? Я же сказал, я не брошу тебя.

— Ты ранен. Твоя кровь — это маяк для них. И ты уже был под их влиянием. Яд уже в тебе. У Чёрной Ели, в центре воронки, они используют тебя против меня. Ты станешь их оружием. Ты ударишь мне в спину.

Иван посмотрел на неё. В его глазах была боль и понимание.

— Я могу навредить тебе?

— Да. И ты не сможешь этому сопротивляться. Это сильнее воли.

Он опустил голову.

— Хорошо. Что мне делать?

— Иди к бабе Любе. У неё дом намоленный, иконы, защита. Спрячься там и не высовывайся до рассвета. Если я не вернусь… — голос Ольги дрогнул, — сожги этот дом. Вместе со всем, что внутри. Не дай им выйти.

Иван встал, пошатываясь. Он взял её лицо в свои ладони, посмотрел в глаза долго, серьезно.

— Ты вернешься, Морозова. Ты ведьма, а ведьмы живучие.

Он поцеловал её в лоб, взял лопату и вышел в ночь.

Ольга заперла за ним дверь. Щелчок засова прозвучал как приговор.

Она осталась одна.

Дом затих.

Ольга начала готовиться. Она разделась, смыла с себя пот и грязь ледяной водой. Надела чистую льняную рубаху, которую нашла в бабушкином сундуке. Рубаха была расшита красными петухами и солярными знаками — защита от навьего мира. Она была велика Ольге, но пахла травами и безопасностью.

Она распустила волосы. Ведьма должна быть простоволосой.

Взяла атрибуты: мешочек с могильной землей, девять церковных свечей, нож с костяной рукоятью, соль.

На часах было 23:00.

Пора.