Страница 9 из 54
В день моих шестнадцатых именин, он впервые пригласил меня на танец. В тот же день мы признались друг другу в любви и случился наш первый поцелуй, а ещё через год первый секс.
Из-за разницы в возрасте, нам приходилось скрывать свои отношения, поэтому для всех вокруг мы продолжали оставаться друзьями. Мой отец не позволил бы нам встречаться, узнай он о нас раньше времени. Того и гляди, закрыл бы меня под замок до тех пор, пока бы мне не исполнилось 18. Так что приходилось шифроваться. Но несмотря ни на что, это был единственный период, кроме рождения Оли конечно же, когда я была по-настоящему счастлива. Мы были молоды. Беззаботны. Казалось, перед нами открыты все дороги. Наивные дураки, которые мечтали о совместном будущем, но как бы не так.
Все начало рушиться в мгновение ока. И всему виной, наши родители. Пока мы были заняты друг другом, наши отцы из лучших друзей превратились во врагов. Разумеется, вначале нам запретили общаться. Монтекки и Капулетти, блин. Даже, смешно.
И да, вы всё правильно, поняли. Моя первая и единственная любовь – Дмитрий Голщин.
Из дневника Елены Романовой (продолжение)
Дима возненавидел меня за то, что я вышла замуж за другого. Даже спустя года, когда мы оба очутились в совете директоров, он продолжал делать вид, что меня для него не существует, а может, так оно и было. И это было больнее всего, видеть любимого человека каждый день, не имея возможности к нему прикоснуться, и знать, что он тебя презирает.
Боже, как же я ненавидела его отца!
Если бы Николай Голщин не предал бы моего папу, наша жизнь могла бы сложиться совсем иначе.
Я поставила себе цель – вернуть себе фирму папы, из-за которой и заварилась вся эта каша, и шла к ней, все больше превращаясь в бездушную стерву с ледяным сердцем. Я должна была стать достойным соперником Николаю Голщину. Поэтому работала как проклятая, стараясь завоевать свой несокрушимый авторитет в совете директоров, чтобы, когда придет время, у меня было как можно больше соратников. Моей мечтой было лишить Голщина-старшего всего и показать, где его место. У меня были десятки возможностей сделать это, но я так и не воспользовалась ни одной из них из-за своих чувств к его сыну, о чём я буду жалеть до конца своих дней. Сделай я это, то раз и навсегда бы избавилась от притязаний на кресло генерального директора, которое бы после моей смерти заняла Оля, а после неё - внуки. Раньше я думала, что впереди у меня ещё достаточно времени, но оказалось, это не так. Я даже не знаю, успею ли я вас обезопасить. Ведь как оказалось, мой бывший муж сговорился с моим врагом, перейдя на его сторону. И в этом только моя вина.
Миша любил меня, но, к сожалению, я так и не смогла полюбить его в ответ. Он чувствовал это, из-за чего постепенно наши отношения начали рушиться. Муж не раз порывался уйти, но всегда возвращался из-за дочери, а я никак не могла признаться в том, что Оля не его. Родить ему я так и не смогла. Первые роды были слишком тяжёлыми, поэтому я больше не могла иметь детей. Чувствовала свою вину перед ним, потому терпела всех его женщин и старалась сохранить семью. Но всё тайное рано или поздно становится явным.
Романов как-то сам понял, что Оля не его дочь. Бросил мне на стол результаты ДНК-теста и потребовал развод, ну а дальше вы знаете…
Теперь, оглядываясь назад, я вижу, как глупо всё получилось. Как много мы потеряли из-за гордости, предубеждений, чужих амбиций. Если бы можно было вернуться в прошлое… но что толку мечтать о невозможном?
Когда-то Миша был хорошим и добрым парнем, но за годы со мной от него не осталась и следа. Ненависть отравляет. Она как плесень разрастается вокруг тебя, поражая тех, кто находится рядом. Я сама погубила своего мужа, который много лет являлся моей опорой, день ото дня пропитывая его своим ядом, и вот результат. Он превратился в холодное, расчётливое и циничное чудовище, а после того как узнал, что Оля не его дочь, и вовсе словно спятил. Мгновенно охладел к девочке, что растил столько лет. И как же я была рада тому, что он не знал, кто именно её отец. Зная характер Михаила Романова, он бы убил Диму. И поверьте, ему было бы наплевать, чей именно он сын.
Если честно, я уже давно не узнаю своего бывшего мужа. Чего уж там, я боюсь его! Так, как никого и никогда. Не так давно между нами состоялся очень неприятный разговор. Он угрожал мне, обещал отомстить и, поверьте, Михаил сделает это. Так что, умоляю, держитесь от него как можно дальше.
Оля, Костя, простите меня за всё. За то, что не смогла быть честной. За то, что строила свою жизнь на лжи. За то, что не нашла в себе сил всё исправить, пока была жива. Всё, чего я хочу, чтобы вы двое были счастливы.
Я так виновата перед всеми вами, что искренне надеюсь, что окажусь в Аду, и хоть там смогу искупить свои грехи…
PS: Пусть Лёлька сама решает, рассказывать ли обо всём Димитрию, но если всё же решится познакомиться поближе со своим отцом… У меня есть просьба: пусть передаст Диме, что до последнего вздоха он жил в моём сердце и, умирая, я думала о нём – единственном мужчине в своей жизни, кого я по-настоящему любила.
Дочитав последние строки, я и сам не заметил, как к глазам подступили злые слезы. Откровения Лены для меня как удар под дых. Не каждый день узнаёшь, что сердце любимой женщины принадлежало не тебе, а кому-то другому. И отчасти я понимал чувства Михаила, ведь сам ощущал в этот момент такую ярость, что хотелось крушить всё вокруг. К горлу подступила тошнота. Это неприятно осознавать, что всё то, во что ты верил, оказалось всего лишь жалкой иллюзией. Что тебя использовали в своих грязных играх, правил которых ты даже не знаешь. Отсюда невольно возникает вопрос:
Нарочно ли Лена влюбила меня в себя, или всё же это вышло случайно?
Увы, ответа на этот вопрос я не узнаю. Но одно я знаю точно, Олю нужно как можно скорее вытащить из цепких лап Михаила. Кто знает, что у него на уме, раз уж он в курсе, что она не его дочь.
Из дневника Елены Романовой
Из дневника Елены Романовой (продолжение)
Я и Дима любили друг друга, но как бы мы ни пытались, из-за разногласий родителей сохранить отношения нам не удалось. Мы расстались.
Даже спустя столько лет одно его имя заставляло моё сердце бешено колотиться.
После того, как наши отцы начали враждовать, мы с Димой продолжали тайно встречаться. Он уже учился в университете, а я готовилась к поступлению. Мы верили, что всё наладится, что родители одумаются, что наша любовь сильнее их обид.
Но потом случился тот вечер.
Отец застал Диму у меня в комнате. Это был крах для нас обоих. Правда тогда мы ещё этого не понимали.
Папа открыл дверь в комнату, и время будто остановилось. Он даже не двинулся с места. Просто стоял в дверях, сжав кулаки, и смотрел на нас — на меня, полураздетую, на Дмитрия, который резко вскочил, пытаясь прикрыть меня собой.
Ильин Сергей Владимирович всегда был человеком сдержанным и никогда не демонстрировал свои эмоции на показ, но не в этот раз. Я никогда не забуду его лицо — багровое от ярости, с дрожащими губами. И пылающий гневом взгляд. Он не кричал. Он шептал. И от этого становилось только страшнее.
– Вон, – только одно слово. Ледяное.
Я попыталась что-то сказать, но отец резко развернулся и вышел. Мы услышали, как хлопнула входная дверь.
Разумеется, упрямый Димка никуда не ушёл. Он решил остаться и поговорить с моим папой, но мы никак не ожидали, что тот вернётся с Голщиным-старшим и его охраной.