Страница 8 из 54
– Так откуда я знал, что речь идет о ней? Мало ли Татьян. Фамилию-то ты не называл.
Я задумался, кажется, друг был прав. Не называл.
– Ты знал, что у Татьяны есть дочь?
– Откуда? Я сегодня впервые её за пять лет увидел, да и то по фото, но знаешь… – он стиснул челюсти так, что на скулах заходили желваки. В его глазах, которые заволокло подступающими слезами, сверкнула ярость. – Я бы собственными руками задушил тех обмудков, которые с ней это сделали. Она же такая хрупкая… Как они посмели? Твари! – ударил кулаком по столу. – Костян, если это действительно люди Голщина, мой тебе совет, увози Ольгу отсюда.
– Легко сказать, – хмыкнул я. – Она ушла от меня. Забыл?
– Так верни, пока не поздно. Если её папашка заодно с этим ублюдком, то навряд ли она в безопасности. Напротив, у них под рукой рычаг давления на тебя.
– Я и сам это понимаю, да только сомневаюсь, что Оля станет со мной разговаривать. В её глазах я сейчас враг номер один. Она не станет мне доверять.
– Хреново. Но я бы всё равно попробовал. Кость, я когда Таню сегодня увидел, мой мир словно наизнанку вывернули, и единственная мысль в башке, что если бы я её тогда на отпустил, с ней бы сейчас этого не произошло. Так что не повторяй моих ошибок, а то может быть слишком поздно.
Я опустошаю свой бокал, понимая, что друг прав, чертовски прав.
– Ты сказал, что у Васнецовой есть дочь, так почему её искал ты, а не муж?
– Да потому что, Тём, мужа у неё нет. Она мать-одиночка, – выдохнул я раздумывая стоит ли мне говорить другу о своих предположениях, но вспомнив, в каком состоянии находится помощница, всё-таки решился: – Знаешь, о чём я подумал, когда я впервые увидел Машку?
– Машку?
– Да, дочку Тани.
– И о чём?
– Что она напоминает мне тебя, а я ведь даже не знал, что вы знакомы.
– Хочешь сказать… Да бред же! У нас было-то всего раз.
– Одного раза вполне достаточно. Посуди сам, девочке где-то четыре года. Ваш роман был около пяти лет назад. Насколько я знаю Татьяну, сомневаюсь, что она будет скакать из койки в койку.
– Не будет, – согласился Тёмыч. – Я у неё первым был.
– Тем более. К тому же у девочки такой же цвет глаз, как у тебя. Я конечно могу ошибаться, но на твоём месте сделал бы тест ДНК. На всякий случай. У ребёнка кроме матери никого нет, и если Таня, не дай Бог, не переживёт, малышку отправят в детский дом.
«Первая и единственная любовь»
Константин
Три года назад
Домой я вернулся почти под утро. Наверное, впервые был рад тому, что бросил машину у офиса и остался без колес. Спокойно посидели с другом, а после воспользовался такси. Не стал оставаться у Тёмыча, ему и без меня было над чем подумать, как и мне. Да вот только стоило остаться одному, груз совести вновь начал давить к земле. Лена, Оля, Таня и даже маленькая Машенька, так или иначе перед всеми ними я был виноват. Перед Леной за то, что не сдержал слово, перед Олей за то, что сразу не рассказал всю правду и отпустил, подвергнув опасности, перед Таней за то, что сразу не прислушался к своей интуиции и не обезопасил девушку, перед Машенькой за то, что её мама сейчас находится между жизнью и смертью.
Открыл балконную дверь, впуская в квартиру прохладный воздух. Стянул с шеи галстук, расстегнул рубашку, налил себе порцию виски и, прихватив с кухни нож, расположился на диване, чтобы наконец вскрыть пакет, который мы забрали из абонентского ящика. Внутри, как я и думал, оказались оригиналы документов, из-за которых и начались все эти проблемы. И сейчас, когда они были у меня в руках, я не знал, что с ними делать. Это как ребус, который мне нужно было разгадать. Ведь при правильном обращении эти документы могли сработать как щит для нас всех, при неправильном – сыграть роль рокового айсберга, потопившего Титаник. Помимо документов в пакете оказался ещё один дневник Лены. У меня уже был один такой. В том она описывала последние месяцы своей жизни, в общем-то ничего важного. Так, чувства и эмоции, читать о которых было очень нелегко. Но эта тетрадь, судя по всему, была первой, и раз её спрятали, в ней явно было что-то важное. Сделав глоток виски, я принялся читать:
Из дневника Елены Романовой
Здравствуй, дорогой дневник. Кажется, именно так все обычно начинают? Что ж, тогда и не стану нарушать традиций. Меня зовут Елена Романова, в девичестве Ильина. У меня есть дочь от любимого человека, бывший муж и любовник. Меня считают успешной бизнесвумен (как-никак я занимаю отнюдь не последнее место в совете директоров холдинга) и редкостной стервой. В общем-то, я вполне состоялась как женщина, потому что всё из перечисленного правда. Мне 40 лет, и я сроду не вела дневников. Признаться, понятия не имею, как это всё делается. Вообще, если быть честной, всегда считала, что это глупо - записывать на листе собственные мысли, ведь их могут прочесть без вашего ведома, но… Есть одно большое НО! Полгода назад мне поставили диагноз – легочная карцинома, иными словами рак легких, четвертой стадии.
Забавно, не правда ли?
Рак легких диагностировали у человека, который никогда не курил, придерживался правильного питания и здорового образа жизни. Ну что ж. Значит, я это заслужила. Сама судьба наказала меня за мои грехи.
Короче говоря, жить мне осталось не больше года, и наверное пришло время исповедоваться. Именно поэтому я хочу, чтобы мой дневник прочли. И желательно, чтобы это сделали либо ты, Оля, либо ты Костя. Считайте, что это моё прощальное письмо вам.
Простите, мои дорогие. Если вы читаете эту тетрадь, значит, меня уже нет. Я очень виновата перед вами, но всё равно продолжаю надеяться на то, что, дойдя до конца, вы оба меня не возненавидите. Знаете, меня всегда все считали сильной и смелой женщиной, но это не так. На самом деле я трусливая, лживая сука, которая так и не осмелилась рассказать всю правду, глядя вам в глаза.
Думаю, что здесь будет проще, но уже целый час сижу над тетрадью, не зная с чего начать.
Пожалуй, начну с признания.
За всю свою жизнь я любила только одного мужчину! И как ты понимаешь, Костя, это, увы, не ты, и даже не Михаил. Прости, если сделала тебе сейчас больно. Но нужно ли мне рассказывать о том, что мы не выбираем, кого любить? Выбирает это гребанное сердце. Эх, если бы я только могла его разлюбить… Хотя и тогда нет. Проживи я хоть тысячу жизней, всё равно бы не стала ничего менять. Я не достойна твоей любви, Константин. В начале я написала, что не хочу, чтобы вы меня возненавидели, так вот. Я забираю свои слова обратно. НЕНАВИДЬ МЕНЯ! ПРЕЗИРАЙ! НО ГЛАВНОЕ РАЗЛЮБИ! ИСПЕПЕЛИ ВСЕ ЧУВСТВА, ЧТО ТЫ КОГДА-ЛИБО КО МНЕ ИСПЫТЫВАЛ, И ОТКРОЙ СВОЁ СЕРДЦЕ ДЛЯ ДРУГОЙ. ДЛЯ ТОЙ, КТО СДЕЛАЕТ ТЕБЯ СЧАСТЛИВЫМ (подчеркнуто несколько раз). А меня забудь, как страшный сон. Словно меня и не было в твоей жизни.
Так вот, мы встретились с ним ещё будучи детьми. Наши родители дружили семьями. Он был старше на три года, поэтому вначале относился ко мне как к младшей сестренке: играл со мной, оберегал, защищал. Да и я, в общем-то, относилась к нему как к брату. Переломный момент наступил, когда мне стукнуло 14.
Я влюбилась.
На тот момент он учился в выпускном классе и был самым красивым парнем, которого я когда-либо встречала. Все девочки в школе сходили по нему с ума. Он гулял со многими, но ни на одну из них он не смотрел так, как смотрел на меня. И пусть он никогда не говорил об этом, я знала, что наши чувства взаимны. Просто в отличие от остальных, мной он дорожил, поэтому терпеливо ждал, пока я подрасту. Невинные прикосновения и прогулки за руку это всё, что он себе позволял, до тех пор, пока мне не стукнуло 16.