Страница 10 из 54
Николай, переступив порог нашего дома, смерил меня презрительным взглядом, словно это я была виновна во всех смертных грехах, а подойдя к сыну, молча ударил его по лицу. После велел своим амбалам скрутить его и усадить в машину. Все случилось так стремительно, что я и слова не успела произнести. На прощание Голщин сказал моему отцу:
– Не волнуйся, Ильин, МОЕГО ЩЕНКА – он выделил эти слова, – в твоём доме больше не будет, так что можешь не распыляться. Я завтра же отправлю его учиться за границу, а после сам подберу ему сучку попородистей, – он глянул в мою сторону так, что сразу стало понятно, не будь рядом отца, который удерживал меня за локоть, не позволяя броситься вслед за Димкой, Николай бы плюнул мне под ноги. – И мой тебе совет, свози дочку к врачу, мало ли, не хватало нам ещё породниться.
– Пошёл вон, – прошипел папа, указав ему на дверь. В ответ тот ухмыльнулся и вышел вон.
Голщин сдержал своё обещание.
На следующее утро Диму увезли в аэропорт. Мы даже не успели с ним попрощаться. Родители постарались сделать всё возможное, чтобы наше общение оборвалось, буквально следив за каждым нашим шагом.
После его отъезда я впала в жуткую депрессию, перестала есть, спать, общаться с друзьями. Дни слились в одну бесконечную череду слёз и воспоминаний.
Именно в тот период в моей жизни появился Михаил. Помощник отца, серьёзный, надёжный, всегда готовый прийти на помощь. Он ухаживал за мной с такой заботой, что постепенно я начала видеть в нем друга, а потом и что-то большее. Он был полной противоположностью Димки – спокойный, рассудительный, из хорошей семьи. Отец был от него в восторге и постоянно твердил, что мне нужно присмотреться к парню.
Чуть позже от общих друзей, которые даже не подозревали о моих чувствах к Димке, я узнала, что тот увлёкся новой жизнью, новыми друзьями, и что у него появилась девушка по имени Николь, которой он хвастался перед парнями. Тогда-то я и поняла, что и мне нужно двигаться дальше. Поэтому, когда Михаил сделал мне предложение – я согласилась.
Свадьба была назначена на весну. Все шло как по маслу – подготовка, примерки, выбор цветов. А за день до церемонии, когда мы с подругами устроили девичник в нашем доме, как и прежде через окно в мою комнату пробрался Димка. Бледный, похудевший, но всё такой же родной. Между нами случалась близость, после которой он умолял меня отменить свадьбу, предлагал сбежать вместе. Говорил, что всё ещё любит меня. Что никакой девушки у него нет и не было. Что парни не так поняли, и Николь всего лишь его подруга, и что она вообще по девочкам.
И я почти согласилась. Почти. В тот момент в голове вспыхнули все те месяцы, что Миша поддерживал меня, все его теплые слова, его искренняя любовь. Я уже предала Романова, переспав с Димкой, но бросить его за день до свадьбы, опозорив перед всеми, я не смогла.
Голщин уехал тем же вечером, оставив после себя лишь горький привкус несбывшегося счастья. А через месяц я узнала, что беременна. От Миши, думала я тогда. И только когда родилась Оля, и я увидела цвет её глаз точь-в-точь как у биологического отца, поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни, но было уже поздно.
«Не будь наивной дурой»
Ольга
Три года назад
Уже который день утро начиналось с приступов тошноты, и это не было исключением. Едва успела добежать до ванной комнаты и открыть крышку унитаза, как желудок начал стремительно избавляться от остатков вчерашнего ужина. Закашлялась, из глаз брызнули слёзы, а во рту появился мерзкий привкус желчи, но спазмы никак не прекращались, снова, снова и снова выворачивая меня наружу, заставляя сгибаться пополам от боли в мышцах. Покачнувшись из стороны в сторону, осела на пол, было так плохо, что казалось ещё чуть-чуть и потеряю сознание. Всё вокруг плыло, словно я находилась на скоростной карусели, с которой никак не могла сойти.
– И давно это у тебя? – спросил молодой женский голос. Подняла голову и встретилась взглядом с Викой.
Беременная супруга отца застыла в дверном проёме, небрежно прислонившись к косяку и бережно поддерживая округлившийся живот. В её зелёных глазах не было беспокойства, скорее ленивый интерес. С таким видом обычно рассматривают зверюшек в зоопарке.
– Дня три, – ответила, чувствуя раздражение, и в то же время стыд за то, что она видит меня в таком отвратительном состоянии. Ведь в отличее от меня, даже будучи беременной, девушка выглядела эффектно.
Признаться, она жутко бесила меня одним только своим присутствием. Хотя и не сделала мне ничего плохого, если конечно не считать того, что увела отца из семьи и, именно этого я не могла ей простить. Однако, ради папы я старалась вести себя предельно вежливо и не показывать своей неприязни. К тому же Вика была хозяйкой в этом доме, а я всего лишь её гостьей.
– Месячные давно были?
– Я не помню, – устало качнула головой, втягивая носом воздух, чтобы перебороть очередной рвотный позыв.
Вика приподняла бровь, её губы растянулись в едва заметной ухмылке. Она медленно перевела взгляд с моего бледного лица на холодный кафель, будто оценивая масштаб «катастрофы».
– Тест делала? – спросила она с нарочитой небрежностью, словно речь шла о прогнозе погоды, а не о возможной беременности.
Меня передёрнуло. От её тона, от этого взгляда, от всей этой ситуации. Сердце бешено заколотилось от внезапно нахлынувшей догадки.
– Нет… – прошептала я, сжимая пальцы на холодном краю унитаза.
Она вздохнула, словно мне только что поставили диагноз «неизлечимо глупа», и небрежно махнула рукой:
– Понятно, – глаза девушки скользнули по моей фигуре, – тогда жди здесь. Я сейчас.
Вика, лениво погладив живот, вышла, оставив дверь открытой. Я слышала, как её шаги удаляются по коридору, а в ушах звенело: «Беременна. Беременна. Беременна».
Но это невозможно. Просто не может быть. Хотя… порой мы с Костей были так увлечены друг другом, что напрочь забывали про защиту.
Чёрт!
Меня заколотило от нахлынувшей паники, попыталась встать, но ноги подкосились, и мне пришлось опереться о стену. Включив кран с холодной водой, умыла лицо, а после набрала немного в ладони, чтобы прополоскать рот. Папина жена вернулась спустя пару минут, протянув мне коробочку с тестом и одноразовую баночку для сбора анализов.
– Думаю, ты знаешь, что с этим делать, – усмехнулась она, в этот раз закрыв за собой дверь.
Уже спустя десять минут я знала ответ на интересующий меня вопрос, но увы, не знала, что мне с этим делать. Две полоски. Яркие, чёткие, безжалостные. Я смотрела на тест, не в силах оторвать взгляд, словно это была не полоска пластика, а приговор.
Понятия не имею, сколько времени проревела в этой ванной, прежде чем смогла заставить себя встать и посмотреть в зеркало. Отражение вернуло мне жалкую картинку: опухшие от слёз глаза, бледное лицо, растрёпанные волосы. Я сжала тест в руке так, что пластик треснул.
Беременна. От него. От Константина.
Мы расстались. Я ушла от него потому что он любит другую, а теперь… Теперь внутри меня рос его ребёнок.
Опустилась на край ванны, сжав голову в ладонях. Что делать? Сказать ему? Но он же… Он не захочет. Да и я сама не уверена, что готова. Может, просто… избавиться? Мысли путались, сердце бешено колотилось.
Ладонь непроизвольно потянулась к животу, но тихий стук в дверь заставил меня резко отдёрнуть руку.
– Оль, ты там жива?
– Да, все нормально, – протараторила я, наспех вытирая слёзы.
– Ну что? – спросила Вика, когда я наконец вышла из своего убежища. Она сидела на краю моей кровати, оперевшись рукой о матрас, и судя по всему ждала меня всё это время. – Хотя можешь не отвечать, и так всё ясно, – сказала, оглядев меня с головы до ног. – Что будешь делать с ребёнком?