Страница 48 из 54
– Ты сошёл с ума, – шиплю я. – Где гарантия, что он не за одно с папашей?!
– Не за одно, – холодно парирует Фёдор. – Уж поверь мне. Он ненавидит отца больше, чем кого-либо. Николай Голщин сломал ему жизнь. Он манипулирует сыном, держа в психушке его мать. Дмитрий – единственный, кто знает все тайные убежища своего отца. Все его схемы. И у тебя есть то, что заставит его нам помочь.
Я смотрю на него, не понимая.
– Что?
– Правда, – тихо говорит Фёдор. – Расскажи ему об Оле. О том, кто он ей на самом деле. Он должен узнать. Это наш единственный шанс спасти их.
Фёдор прав. Это ставка может сыграть. Насколько я знаю, у Дмитрия нет детей, кроме Оли.
– Хорошо, – выдыхаю я, чувствуя вкус горечи и поражения на губах. – Организуй нам встречу.
Пока Фёдор отдаёт распоряжения, я отворачиваюсь к окну. Ночь за стеклом чёрная и беззвёздная. Где-то там, в этой темноте, мой сын. И чтобы спасти его, мне предстоит вскрыть тайны, которые мне не принадлежат. Я точно знаю, что Ольга против этого, но другого выбора у меня нет.
«Личный Ад»
Константин
Я устал. Чертовски устал. Эта ночь кажется мне бесконечно долгой, несмотря на все те события, что успели произойти меньше, чем за сутки. Кажется, я умер и попал в свой личный Ад. Нет ничего хуже, чем знать, что твои близкие в опасности, и ты не в силах им помочь. Единственное, что остается – ждать, но время идет мучительно медленно, как застывшая карамель. Бочину нестерпимо тянет, и тугая повязка мало чем спасает. Голова кружиться от обезболивающих. Я ощущаю слабость во всём теле и сам не замечаю, как меня вырубает прямо в кресле. Мне даже удаётся забыться беспокойным сном на часок-другой перед встречей с Голщиным-младшим, которая назначена на раннее утро.
Меня будит Макс, чтобы сообщить – крысы найдены. И таковых оказалось целых три: Санёк – парень, которого застрелили за ненадобностью, едва он открыл ворота. Лёха – та самая тварь, что отключила камеры и распылила по вентиляции газ. И наконец, Яков – чьё имя я меньше всего ожидал обнаружить в списке предателей. Ещё прошлым утром на кладбище он закрыл собой мою Ольгу. А оказалось, тем самым обеспечивал себе алиби. По всей видимости, надеялся, что на него не выйдут, и что он, как и прежде, продолжит сливать инфу. Разве кто-то подумает на того, кто подставляется под пули и рискует собственной жизнью, защищая любимую женщину босса?
Для этого, собственно, и был весь этот спектакль со стрельбой, после которого подонка доставили в больницу, где у него уже заранее всё было проплачено. И он вышел оттуда, едва наши парни уехали. Именно Яша давно продался Кабаеву, докладывал о каждом нашем шаге Голщину и организовал похищение моего сына. Однако так глупо прокололся. Отключив систему безопасности в доме Фёдора, он настолько был в себе уверен, что потерял бдительность и попал под камеры видеонаблюдения наших соседей по участку. Они выходили в аккурат на наши задние ворота.
Запись показала, как этот ублюдок без каких-либо проблем вывел и усадил в тонированный джип – точную копию тех, что нас преследовали, – Раю с Серёжкой на руках. Уверен, тётка думала, что спасает внука. Однако же я заметил на видео, как колеблется, плачет и тревожно оглядывается назад, прежде чем усесться в автомобиль, словно до последнего она ждала Даньку, но всё равно доверилась Якову. И разве я могу её за это винить? Ведь эта мразь входила в список тех людей, кому можно доверять, и кто обеспечивал безопасность моему сыну. На дом напали. Ситуация была экстренной, и времени на раздумья у Раи не было. К тому же я сам лично познакомил её со всеми парнями, к кому можно было обратиться за помощью. И сейчас я ненавижу себя за это.
– Где они сейчас? – спрашиваю я у Макса, имея в виду парней.
– Их допрашивают люди Барышева, – друг едко, но в то же время виновато усмехается. – Зрелище, я скажу тебе, не для слабонервных.
Сделав паузу, он продолжает:
– Фёдор просил тебе передать, что разберётся с ними сам. Феникс…
– Что?
– Я знаю, что парни мои и я несём за них ответственность, но хочу, чтобы ты знал… Я бы никогда…
– Знаю, Макс. Как другу я тебе доверяю, и в этом плане у меня нет к тебе претензий, но как начальнику службы безопасности…
– Я понимаю, Кость. Понимаю. Тогда могу я тебя, как друга, попросить?
– О чём? Кажется, это я пока нуждаюсь в твоей помощи, – хмыкаю я.
– Попроси Фёдора не трогать Лёху. Пусть накажут, но не лишают жизни. Насколько я понял, его вынудили на них поработать. Он говорит, что эти подонки выкрали его девушку и обещали продать извращенцам с аукциона, если он им не поможет. Ты как никто другой должен его понимать.
– И ты ему веришь?
– Ему да. Он сосед мой по лестничной площадке. Я сам Лёшку к себе подтянул, когда его мать от рака умирала. И ещё пацаном этого парня помню. Поверь, Феникс, такие, как он, за бабки не продаются. Тем более, что я проверил, его Алёнка правда пропала.
Прежде чем дать ответ, я подумал о нас с Ольгой. И задался вопросом: смог бы я пойти на предательство ради неё? И ответ был слишком очевиден.
– А что за аукцион, ты в курсе?
– Догадываюсь.
– Тогда найди и выкупи девчонку. Это единственное, чем я могу ему помочь. Он мог всё рассказать тебе и попросить о помощи, а не подставлять под удар маленького ребёнка. Он сделал свой выбор. И не мне решать его судьбу. Однако же, Фёдор не палач, он скорее судья, и если всё так, как ты говоришь, думаю, он вынесет справедливое решение. А сейчас отвези меня в ресторан «Золотой Орел». У меня встреча через полчаса, – я смотрю на наручные часы – время поджимает, а сам за руль я вряд ли смогу сесть.
«Момент истины»
Константин
Машина останавливается у ресторана – элегантное старинное здание с приглушённым освещением. Оно имеет свою историю. Когда я был студентом, изучая здешнюю архитектуру, читал про него. По преданию, тут когда-то жил один из основателей города, богатейший из купцов того времени, имя которого я с трудом уже вспомню. Помню только, его потомки хотели переделать дом в музей, но что-то не срослось. Чиновники посчитали, что здание не представляет собой исторической ценности. Ещё бы! Более пятисот квадратных метров в центре города, которые могут приносить бабки. Где теперь вся местная богема смешивается в один коктейль с криминалом и набивает свои животы. Обычно в столь раннее время заведение ещё не работает, но хозяин – знакомый Фёдора, и сегодня он открыл ресторан специально для нас. Ведь встреча должна произойти на нашей, но в то же время на нейтральной, для спокойствия Голщина-младшего, территории.
Я выхожу, поправляя пальто, и чувствую холодный пот на спине. Ольга бы взорвалась, если б узнала, что я лезу в её личное без спроса. Но выбора нет. Серёжа в руках Николая Голщина, и каждый час на счету. Я вспоминаю лицо Ольги – её боль, когда она узнала правду из дневника.
«Почему мама молчала?», – задавалась она вопросом сквозь слезы. Знаю, что Моя девочка не хотела, чтобы Дмитрий узнал обо всём. А теперь я лично должен использовать эту информацию, чтобы спасти нашу семью. Надеюсь, Оля меня простит.
В ресторане меня встречает метрдотель – невысокий мужчина с вежливой улыбкой, но глазами, которые сканируют меня, как рентген. Фёдор сказал, что всё под контролем: его люди проверили помещение на жучки и камеры. Дмитрий уже ждёт в кабинке. Я иду по коридору, шаги гулко отдаются в голове. Дверь приоткрыта, и я вхожу. Отец Оли сидит за круглым столом, на котором одиноко стоят бутылка виски и два стакана. Он выглядит уставшим. На нём дорогой костюм, но плечи опущены, как будто он несёт невидимый груз. Когда он поднимает голову, я вижу в его глазах смесь любопытства и настороженности. Он совсем не похож на своего отца, должно быть, пошёл в мать, а вот Ольга на него - очень даже. И как я раньше этого не замечал? Но чем дольше я смотрю на этого мужчину, тем больше нахожу между ними сходств, несмотря на то, что Оля копия Лены. Жесты, мимику, цвет глаз она переняла от своего нерадивого папаши.