Страница 44 из 54
Облегчение – слабое, но всё же. Хороший парень. Преданный.
– Вы выяснили, кто в нас стрелял? – перехожу к главному.
Лицо Макса снова становится озабоченным.
– Нет. Но парни работают над этим. Кость, ты только не злись. Я позвонил Фёдору, когда вёз вас сюда. Мало ли, может понадобиться его помощь. Он как раз уже в самолёте и летит сюда.
Фёдор. За эти годы этот человек сделал для меня столько, что навряд ли я рассчитаюсь за всю свою жизнь. Он не просто спас меня, а относится ко мне как к родному сыну, хотя разница в возрасте у нас и не такая большая. Безусловно я благодарен ему, но, если честно, понятия не имею, чем именно я заслужил его покровительство. Барышев избирателен и кого попало в свой ближний круг не пускает, однако я каким-то образом там очутился. Мы начинали как партнёры по бизнесу, работая над одним проектом, а сейчас нас уже можно назвать хорошими друзьями. Надеюсь, когда-то и я смогу отплатить ему той же монетой. Во всяком случае, своей помощью мою преданность он точно заслужил.
– Хорошо. Не стоило этого делать.
После непродолжительной паузы я снова пытаюсь приподняться, на этот раз медленнее, опираясь на локоть.
– А сейчас проводи меня к Ольге.
Макс смотрит на меня с нескрываемым недоверием, а потом хрипло смеётся.
– Ты упрямый чёрт, Феникс. Ладно пошли, только в обморок не грохнись по дороге. А то брошу там, где упадёшь.
– А я тебя, уволю.
– Не уволишь, – хмыкает он. – Кто твой зад потом будет прикрывать?
Опираясь на него, я медленно, преодолевая головокружение и ноющую боль, иду по коридору. Каждый шаг даётся с трудом, но мысль, что я увижу её, придаёт мне сил.
«Верхушка айсберга»
Константин
Дверь в палату Ольги приоткрыта. Я замираю на пороге. Она спит. Лицо спокойное, бледное, но уже не того мертвенного оттенка, что был в машине. Её грудь равномерно поднимается и опускается.
Рядом, на соседней кровати, свернувшись калачиком, спит Арина. Её взлохмаченные розовые волосы разметались по всей подушке. Когда я видел её в последний раз, они были значительно короче. Сколько ей лет? Вот вроде уже не подросток, а всё равно красит волосы в столь яркий оттенок. Я не осуждаю. Это, наверное, даже неплохо, быть не таким, как остальные и не подстраиваться под чужое мнение. Просто её яркая внешность невольно толкает на мысль, что возможно, у этой девчонки в жизни не всё так гладко, раз у неё столь явная потребность выделиться из толпы.
В этом их главное различие. Оля не любит заострять на себе чьё-то внимание. Девчонки в принципе очень разные и по характеру, и по темпераменту, и по жизненным ориентирам. Кажется, между ними нет ничего общего, но они всё же дружат. Противоположности притягиваются – ведь так говорят? Если подумать, мы с моей девочкой тоже очень разные, но это не мешает нам быть вместе.
Я делаю шаг внутрь, и скрип пола будит Арину. Она резко садится, глаза, широко раскрытые от сна, с любопытством разглядывают меня. А точнее – мой торс. Новая рубашка, которую принес Макс, просто накинута на плечи, и тугая белая повязка на животе не скрывает старые шрамы, оставленные взрывом. Следы прошлой жизни, которая, казалось, осталась далеко позади, но преследует меня словно тень.
– Значит, это правда, и ты действительно был в той машине? – её голос тихий, но прямой.
Я смотрю на неё, оценивая. В её синих, как беспокойное море глазах читается не страх, а скорее жадное любопытство.
– Почти, – отвечаю я. – Я не успел в неё сесть. Иначе бы меня не было в живых.
Она кивает, обнимая себя за колени, и смотрит на Ольгу.
– Как она?
– Как видишь, спит. Врачи говорят, что всё в порядке.
Делаю паузу, переходя к сути.
– Арина, как ты оказалась сегодня на кладбище?
– Как как? На автобусе приехала, – фыркает она.
– Я не об этом. Я о том, откуда ты узнала, что мы будем там. Тебе кто-то об этом сказал?
– Нет, просто не так давно из интернет-новостей я узнала, что вы живы. С тех пор искала Лёльку, но безуспешно. А потом услышала по телеку о том, что дядя Миша погиб, через знакомых узнала о месте похорон и поехала туда. Подумала, что если Оля действительно жива, как о том писали, то на похороны отца и его семьи она придёт обязательно.
Пока она рассказывает, я не только слушаю, но и внимательно наблюдаю за её глазами, мимикой, жестами, голосом. И судя по всему, она не врёт. В её истории нет ни единой фальшивой ноты. Только отчаяние человека, который нашёл того, кого уже похоронил в своём сердце.
Какое-то время мы молча сидим в палате. Я смотрю на Ольгу, слушаю её ровное дыхание, и какая-то часть внутреннего напряжения понемногу отпускает.
– Арин, – обращаюсь я к девушке. – Ты не хочешь спуститься со мной в буфет и выпить кофе? Врач мне настойчиво рекомендовал что-нибудь поесть, а больничную еду я терпеть не могу. Да и ты, готов поспорить, уже проголодалась.
Она смотрит на меня, потом на спящую Ольгу и кивает.
Мы сидим за столиком у окна. Ночь за стеклом черна и безжизненна. Арина держит в руках чашку с капучино, но не пьёт.
– Расскажешь, что же произошло с вами за эти четыре года? – наконец спрашивает она, и в её голосе слышны все непролитые слёзы и недосказанные вопросы.
Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как под повязкой ноет шов. С чего начать?
– Это всё из-за наследства. Нас предали из-за тех акций АИСТа, что оставила нам Лена, – начинаю я, опуская тонну подробностей. – Пришлось исчезнуть. Сменить имена и место жительства. Как ты понимаешь, меня пытались убить. В момент взрыва мы виделись с Ольгой в последний раз. Это она окликнула меня и не позволила сесть в ту машину. Но когда я открыл дверь, устройство всё равно сдетонировало, и взрыв произошёл. Оля всё это время думала, что я мёртв. Мы воссоединились только недавно. А сейчас… Сейчас за нами снова началась охота.
Я о многом умалчиваю, рассказывая Арине только верхушку айсберга. Но и того, что сказано, достаточно, чтобы глаза девчонки стали ещё круглее.
– Это ужасно, – шепчет она. – Даже ушам не вериться. Кажется, что ты просто пересказываешь какой-то трэшевый боевик. Ничего что я на «ты»? – вдруг спохватывается она.
– Ничего, – усмехаюсь я, вспоминая, что раньше подруга жены обращалась ко мне на «вы» и кажется даже немного побаивалась. Однако всё, что с нами произошло, стёрло какие-либо рамки. – Я же как-никак муж твоей подруги. Да и не так уж и стар.
Она хмыкает.
– Знаешь, я никогда не верила в то, что Ольга могла броситься с моста, она конечно бредила тобой ещё с подросткового возраста, но чтобы покончить с собой… точно нет. Я знала, что они врут, но всё равно чуть с ума не сошла, когда обо всём узнала, – на глазах девушки появляются слёзы.
– Бредила мной ещё с подросткового возраста, говоришь? – переспрашиваю я, не в силах сдержать улыбки. Да, Ольга как-то упоминала об этом, но слышать подтверждения её чувств ко мне от кого-то другого всё равно приятно.
– Упс, – смеётся Арина. – Кажется, я выдала чью-то тайну, но раз уж всё равно проболталась… – она вытирает тыльной стороной ладони слёзы, – …то да. С самой первой вашей встречи. Там, в кабинете у её матери. Она все уши о тебе мне прожужжала. Ещё задолго до вашей свадьбы. Что меня порядком выбешивало, если честно. Вокруг неё крутилось столько классных парней, а она сохла по какому-то взрослому мужику, который не обращал на неё внимания.
– Но, как видишь, обратил. Ей просто было нужно немного подрасти.