Страница 43 из 54
Со второй попытки мне всё же удается присесть и разглядеть два тонированных чёрных внедорожника без номеров, преследующих нас. Они мчатся за нами, сокращают дистанцию с каждой секундой, несмотря на то, что Макс выжимает из нашего джипа всё возможное. Мотор ревёт, шины визжат на поворотах, и я чувствую, как машина виляет, борясь с центробежной силой.
– Держитесь крепче! – орёт водитель, резко сворачивая на узкую боковую дорогу, ведущую через промышленный район. Дома, пустые цеха, склады с заколоченными окнами, ржавые конструкции, мелькают по обе стороны.
Одна из машин преследователей мастерски обгоняет нас, пытается подрезать, и Макс едва успевает вывернуть руль, чтобы избежать столкновения. Но она вновь приближается, почти касаясь нашего левого борта. Вторая догоняет нас уже справа.
Мы в ловушке.
Дорога сужается, а впереди крутой поворот.
Это конец, – думаю я, понимая, что мы не войдем в него. В лучшем случае мы окажемся в кювете, а о худшем даже думать не хочу. Мы мчимся на предельной скорости, а преследователи не позволяют нам её сбросить. Зажимая с двух сторон, они заставляют нас принять неизбежное, прочувствовать каждый момент приближения к краю.
Я прижимаю Ольгу к себе, чувствуя, как её сердце бешено колотится о мою грудь. Закрываю глаза, готовясь к удару, к звуку рвущегося металла, к боли.
Но вместо этого…
Раздаётся оглушительный, пронзительный визг тормозов – не наших. Оба внедорожника одновременно, с хищной синхронностью, сбрасывают скорость. Чёрные машины разворачиваются на 180 градусов, шины оставляют на асфальте идеальные чёрные полукруги, и они устремляются обратно, растворяясь в пыльной дымке.
Макс притормаживает и входит в поворот. Проехав немного, он инстинктивно бьёт по тормозам, съезжает на обочину и глушит двигатель…
– Что это, нахрен, было?! – ударяет ладонями по рулю, глядя на меня через зеркало заднего вида пустыми глазами. – Они что… просто уехали?
У меня нет ответа. Только ледяной ужас, медленно ползущий по позвоночнику. Это была не погоня. Это был спектакль. Демонстрация силы и… чего-то ещё. Предупреждение?
Я оборачиваюсь к Ольге. Её лицо белое, как мел, губы синеватые. Она пытается что-то сказать, но вместо слов вырывается лишь тихий, прерывистый выдох. Её глаза закатываются, веки смыкаются, и она безвольно обмякает на сиденье.
– Оля! – Мой голос звучит хрипло и отчаянно. – О-ля! О-ля! – тормошу её, но она не реагирует. От резких движений боль в боку впивается когтями, становясь острее и нетерпимее. Она такая сильная, что перед глазами всё расплывается. Сознание начинает уплывать. Должно быть я потерял уже слишком много крови, но я приказываю себе не расслабляться и сосредоточиться на своей жене. – Макс… скорее в больницу… – выдавливаю я, чувствуя панику. Страх за свою девочку и за нашего малыша.
«Вопросы без ответов»
Я прихожу в себя от навязчивого тиканья капельницы. Резкий запах антисептика щиплет ноздри. Открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Потолок белый, стерильный. Слева – стойка с системой, от которой трубка тянется к моей руке. Справа – окно, за которым уже темнеет.
Больница.
Та самая, в которой я провалялся почти полгода после взрыва. И в которой меня собирали, как грёбаного Франкенштейна. А спустя четыре года я снова здесь, только уже с простреленной бочиной. Зато есть один большой плюс – полная конфиденциальность и никаких ментов, даже с огнестрелом. Пусть неофициально, но клиника принадлежит Фёдору Барышеву. Он её, так сказать, главный спонсор. Поэтому весь персонал подобран и выдрессирован так, что ни одна живая душа, если это нужно, о тебе не узнает.
Память возвращается обрывками: выстрелы, крик Ольги, погоня, адская боль в боку. И… ничего. Пустота. Я совершенно не помню момента, когда потерял сознание. Это бесит. Потерять контроль в такой ситуации – непозволительная роскошь.
Дверь открывается, и в палату входит врач – мужчина лет пятидесяти в белом халате, с усталым, но опытным лицом.
– Ну, вот и очнулись. – Его голос спокоен и деловит. – Не делайте резких движений. Вам и так повезло.
Повезло – слово, которое в моей жизни редко имеет положительный оттенок.
– Где Ольга? – первым делом интересуюсь я, и голос мой звучит словно чужой. Низко и хрипло, как у заядлого курильщика, который выкуривает по две пачки в день. – Что с ребёнком?
– Константин Андреевич, да не волнуйтесь вы так. С вашей супругой и ребёнком всё в полном порядке, – врач поправляет очки. – Сильный стресс, резкое падение давления. Сейчас Ольге Михайловне, ввели лёгкое успокоительное, и она спит в соседней палате. В её случае отдых – это лучшее лекарство.
Камень с души сваливается такой тяжёлый, что я на мгновение закрываю глаза, позволяя волне облегчения накрыть себя. Жива. Они живы.
– А вот вам повезло чуть меньше, – продолжает доктор. – Пулю извлекли, рану зашили. Ничего жизненно важного не задело, но вы потеряли много крови. Вам сделали переливание. Поэтому советую вам отлежаться, чтобы набраться сил. А ещё неплохо бы хорошенечко покушать.
«Отлежаться». Пока где-то там гуляет тот, кто стрелял в мою жену. Пока не ясно, что это вообще, чёрт возьми, было – предупреждение? Я уже двигаюсь, чтобы сесть, но острая боль в боку пригвождает к кровати.
– Без резких движений, Константин Андреевич, – голос врача становится жёстче. – Вы ещё слишком слабы. Ваше состояние стабильно, но всё же. Если вы продолжите в том же духе, швы разойдуться, и кровотечение откроется вновь.
В этот момент дверь в палату вновь открывается, и в неё без разрешения входит Макс. Его лицо осунулось, одежда помята.
– Да не буянь ты, Феникс, – ухмыляясь, говорит он, видя мои попытки подняться. – С твоей женой всё в порядке, я лично всё проконтролировал. Сейчас она спит. Да и синеглазка от неё не отходит.
Макс смотрит на доктора, и тот молча выходит под его тяжёлым взглядом, оставляя нас наедине.
Я смотрю на него, не понимая.
– Синеглазка? – не сразу соображаю я.
– Ну да, та розововолосая, Ольгина подружка, Арина, кажется? Представляешь, предложил ей, чтобы парни увезли её домой, так она на меня чуть ли не с кулаками бросилась. Говорит, что ни за что не оставит свою подругу и не уйдёт, пока мы всё ей не объясним.
«О да! Эта может!» – думаю я.
Неожиданная улыбка трогает мои губы. Вспоминаю, как эта хрупкая на вид девчонка когда-то, кажется, уже в прошлой жизни, припёрлась ко мне домой и закатила сцену, отчего-то решив, что я что-то сделал с Олей. Если честно, мне её придушить хотелось за то, что она устроила. Бойкий характер у этой мадам. Однако радует, что за Ольгу она горой. Хотя сейчас всё это выглядит уж очень подозрительно.
– Это к лучшему, что она не уехала, – говорю я, и улыбка мгновенно сходит с лица. Мысли проясняются, а разум фокусируется на основных задачах. – Нужно у неё разузнать, каким образом она оказалась на кладбище.
Мысль о том, что она могла быть приманкой, ядовитой змейкой, скользит в сознании. Слишком уж вовремя она появилась.
Кивает, его взгляд становится собранным.
– Окей. Этим сейчас и займусь.
– Не надо, – останавливаю я его. – Я сам поговорю с ней.
Макс не спорит. Он знает, что я справлюсь с этим делом куда деликатнее, чем он.
– Не знаешь, как там Яков? – спрашиваю я, вспоминая парня, который прикрыл Ольгу собой.
– Да что ему будет? – отмахивается Макс. – Он же в бронике был. Отлежится недельку в больнице, и опять в строй. Рёбра, конечно, побаливают, но живой, чёрт возьми. А это главное.