Страница 35 из 54
Не смог сдержать усмешку.
– Если вместо мишеней я вижу лица своих врагов, это считается?
Оля загадочно косится на меня.
– Скорее нет, чем да.
– Значит, никогда.
– А смог бы выстрелить в человека?
– К чему такие вопросы, Оль?
– Просто. Интересно.
– Честно. Не знаю. Думаю всё зависит от ситуации. А ты?
– Наверное, бы смогла.
– Серьезно? – приподнимаю голову, чтобы заглянуть в глаза жене. Встретившись со мной взглядом, она захихикала. – Мне уже жалеть, что вложил тебе оружие в руки? – иронично интересуюсь я. И уже куда серьезнее добавляю:
– Думаешь, так просто выстрелить в человека?
– Нет, не думаю, но я бы однозначно попробовала, если бы опасность грозила тебе или Серёже.
– Ты ж, моя воительница, – чмокаю любимую в макушку. – Вот об этом я и говорил: все зависит от ситуации. Мы живём живем в таких условиях, что нужно быть готовым ко всему. Именно поэтому я и учил тебя сегодня стрелять.
– Думаешь, наша вражда с Голщиным может так далеко зайти? Это его ты представляешь, выпуская обойму в мишень?
– Чаще всего да. Знаешь, у меня никогда не было врагов. Всегда старался вести свой бизнес максимально честно, избегать конфликтов и уж точно не планировал ни с кем воевать. Меня не спрашивая втянули в эту войну.
– Прости.
– За что ты извиняешься, Оль?
– Но ведь это моя мама втравила тебя во всю эту грязь.
– Я сам дал ей обещание. Защищать тебя и сберечь акции АИСТа.
– Так забери свои слова назад. – Оля переворачивается на живот, чтобы ей было удобнее смотреть на меня. – Кость, ты не обязан…
– Нет, Маленькая моя, теперь обязан, – натянуто улыбаюсь я и аккуратно глажу её по волосам. – Как твой муж и отец нашего сына я должен защищать свою семью. Понятия не имею, какие тараканы пасутся у Голщина в голове, но одно я знаю точно: дело тут вовсе не в акциях. Иначе он прижал бы свой зад ещё тогда, после смерти Лены, как только узнал о компромате, который она на него собрала. Он ведь гендиректор. Бабла у него столько, что хватит и внукам, и правнукам, но он готов поставить на кон всё, что у него есть, лишь бы растоптать род Ильиных. Здесь явно замешано нечто личное.
– Думаешь?
– Уверен. По какой-то причине Николай Голщин ненавидел твоего деда. Подозреваю, что дело было в матери Виктора, которая отвергла его, выбрав лучшего друга. Но Ильин умер раньше, чем тот успел довести свою месть до конца, поэтому он переключился на вас. Лену по какой-то причине он не трогал, возможно Дмитрий поставил ему какой-то ультиматум, а может попросту не успел. Но остались мы. Ты, я и Серёжа. Теперь я догадываюсь, почему Виктор и твоя мать так тщательно скрывали своё родство. Хотя, кто знает. Возможно Голщин и до него уже добрался, раз даже люди Фёдора не смогли его отыскать.
Спустя несколько минут тишины Ольга вновь говорит:
– Кость, а как ты думаешь, Голщин догадывается о том, что я его внучка?
– Навряд ли. Если верить дневнику Лены, она скрывала этот факт.
– А что, если им рассказать об этом?
– Оль, не будь такой наивной. Ты действительно думаешь, что эта тварь тут же проникнется чувствами и превратиться в заботливого деда? Сомневаюсь.
– Нет, конечно, но мама и Дмитрий любили друг друга…
– Да, и ты помнишь, чем это всё закончилось.
Поджав губы, Ольга тихо хмыкает.
– Прости, конечно, но твой биологический отец – трус и слабак, который не смог пойти против родного отца и отстоять своё право на счастье. Да, возможно, он не такой конченый, как его папаша. Но не думаю, что за столько лет он сильно изменился. Иначе бы он, а не Михаил, был правой рукой Голщина-старшего. Так что не строй лишних иллюзий. Поэтому либо мы их, либо они нас. Другого варианта не будет.
– Ты прав. Но если всё, как ты говоришь. Почему ты сразу не пустил в ход компромат?
– Не сомневайся. Я обязательно это сделаю, но тогда, когда у меня будет достаточное количество акций, и я буду готов занять кресло гендиректора. Ведь как только я пущу в ход эти бумаги. Голщин сядет, а акции упадут в цене. Вероятнее всего все директора начнут разбегаться, как крысы с тонущего корабля, перепродавая их за бесценок. Кто-то должен будет встать у руля и удержать холдинг на плаву. И этим кем-то стану я.
По комнате раздаётся неприятный жужжащий звук.
– Прости, – говорю я, вытаскивая из-под головы Ольги свою руку.
На прикроватной тумбочке настойчиво продолжает вибрировать мой телефон. Кинув мимолетный взгляд на будильник, я почувствовал раздражение. Стрелка на часах показывает час ночи, и я понятия не имею, кто может позвонить мне в такое время.
– Кто это? – хмурится Оля.
– Понятия не имею, – отвечаю я, вглядываясь в незнакомые цифры на дисплее.
– Ответишь?
Киваю и скольжу пальцем по экрану.
– Слушаю.
– Ну здравствуй, зятёк.
«Выгодное предложение»
Константин
Низкий, хриплый, отчётливо пьяный голос режет слух, врываясь в нашу тихую, уютную спальню и оскверняя её одним только этим звуком. Чувствую, как всё внутри мгновенно наполняется тьмой, собираясь в один большой сгусток, состоящий из ярости ненависти и неприязни. Я не успел убавить динамик на своём телефоне, поэтому, слыша голос отца, Ольга настороженно приподнимается на локте, её брови сведены в тревожной складке. И я готов придушить урода только за то, что он нарушил её душевное равновесие.
– Ты! – С презрением выдыхаю в трубку. В то время как в голове уже крутиться одна единственная мысль: Какого хера он вообще звонит мне посреди ночи?!
Легок на помине! Мать твою!
Вот точно человек – дерьмо. Стоило мимолетом упомянуть его имя – как он тут как тут.
С какой такой стати, этот ублюдок вообще решил, что может объявиться в нашей жизни, как сорняк посреди цветущего сада?
– Я, – самодовольно отзывается тот.
Кулаки так зудят от желания двинуть по его надменной физиономии.
– Говори. Чего тебе? У тебя тридцать секунд, – мой голос ровный и холодный, будто стальной клинок.
А как ещё мне разговаривать с человеком, подложившим бомбу в мою машину?
– Какой же ты нервный, зятёк, – он хохочет в трубку. Утробный пьяный смех раздражает, отзываясь эхом в моей голове. – Авдеев, ты слишком импульсивен. Знаешь, это плохое качество для бизнесмена.
Я представляю его морщинистое лицо с той самой едкой самодовольной ухмылкой, которую так и хочется стереть. Романов из тех людей, кто считает себя умнее и хитрее других, но на деле он просто жалкий интриган, готовый продать кого угодно за свою собственную шкуру.
– Ты позвонил мне среди ночи, чтобы обсудить акцентуации моего характера?
– Нет, не поэтому. Но, если ты и дальше продолжишь мне хамить, то пожалуй, просрёшь выгодное предложение. Подчеркну. Выгодное для тебя, а не для меня.
– Что за предложение? Говори что хотел, или я кладу трубку.
– Нет, но точно идиот. Говорю же, не ха-ми. Но да ладно, сегодня я добрый. Так и быть, побуду Дедом Морозом. – Продолжает паясничать Романов.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не послать его. Всё-таки хочется услышать, что там за такое «выгодное для МЕНЯ предложение».
– Дедом, – повторяет Михаил усмехаясь. – А ведь я и вправду, если судить по тем документам, что ты предоставил, теперь дед.
– Даже не мечтай! Ты не имеешь к нашему с Ольгой сыну никакого отношения.
– Ошибаешься. Ещё как имею. Если внук, конечно, существует, и ты не солгал, чтобы завладеть акциями АИСТа. Ведь ни его, ни Ольгу я воочию, до сих пор не видел. Всё только на бумагах, но если же это всё-таки правда, то я был, есть и буду отцом Лёльки.