Страница 34 из 54
Тир – это небольшое, но продуманное помещение, отделанное тёмным деревом и матовым металлом. Стены обиты звукопоглощающими панелями, чтобы заглушить эхо выстрелов и не тревожить дом. В углу висит массивная мишень с кругами, на которой от метких выстрелов остаются небольшие темные отверстия.
Воздух здесь прохладный, с легким запахом пороха и смазки. На стенах – полки с разными видами оружия: несколько пистолетов, револьверы, пара винтовок. Рядом аккуратно сложены коробки с патронами и защитные очки.
На полу лежит толстый резиновый коврик, гасит отдачу и шаги. В углу стоит старый деревянный стол с инструментами и чистящими средствами для оружия.
Я сразу замечаю Авдеева – он стоит спиной ко мне, в наушниках и методично, с какой-то яростью, выпускает из обоймы пулю за пулей. Его прищуренный взгляд сосредоточен на мишене, плечи дёргаются в такт каждого хлопка и отчего-то это зрелище завораживает и пугает одновременно.
Терпеливо жду, когда он опустит пистолет, и только тогда подхожу ближе. Костя стягивает на шею массивные наушники и, слыша мои шаги, оборачивается. Его лицо спокойное сосредоточенное, но я понимаю, что это всего лишь маска. Авдеев и раньше был скуп на эмоции. До момента пока мы не сблизились он вообще довольно редко проявлял их, обладая редкостным даром скрывать всё что у него на душе, под личиной Ледяного принца. Холодного и безразличного. Что здорово мешало мне в завоевании этого мужчины. Я не имела понятия, о чем он думает в тот или иной момент, и могла только догадываться, ведь выражение его лица практически всегда оставалось неизменным, но сейчас что-то произошло. Возможно, это последствия того взрыва. Маска Ледяного принца – треснула, разлетевшись на мелкие осколки и теперь, я без труда могла прочесть всё в глазах собственного мужа. И сейчас в этих обманчиво холодных, темно-карих омутах читалась боль, которую Авдеев так тщательно старается от меня скрыть.
– Костя… – начинаю я.
– Все в порядке, Оль, – перебивает он меня. Его голос жёсткий, без эмоций, словно мы оба вернулись на пять лет назад, и я вновь оказалась навязанной женой, с которой он был вынужден нянчится. – Просто отрабатываю навык.
– Он всего лишь ребёнок, он не понимает, что говорит. Он просто…
– Он просто сказал то, что думает, – Костя отшвырнул пистолет на стол с таким звоном, что я вздрогнула. – Дети – самые честные существа на этой грёбанной планете, потому что ещё не научились лгать и лицемерить. Поверь, они – не врут в таких вещах. Он видит, что Даня с ним играет, а я… а я молчаливый урод с шрамами, который вечно куда-то уходит и целыми днями запирается в своем кабинете. Он боится меня. Мой собственный сын меня боится.
Каждое сказанное Костей слово как нож в сердце. Он повернулся к стойке с оружием, делая вид, что выбирает следующую обойму, но я заметила, как дрожат его пальцы.
Вот она, его рана. Самая страшная и болезненная. Не взрыв, не шрамы. А это. Невозможность дотянуться до собственного сына. Я вижу как муж старается. Авдеев регулярно пытается наладить с Серёжей контакт, почитать ему книжку, вовлечь в какую-нибудь игру, или да даже просто побыть рядом. Молчу уже про то, что Костя завалил сына всевозможными игрушками. И вот, в момент когда, казалось, они немного подружились, появляется Данька и переключает внимание ребёнка на себя. Пусть и делает это неосознанно, без каких либо дурных намерений. Он любит племянника и привязан к нему не меньше, чем тот к нему. С самого начала они прониклись друг другом, а вот с Костей вышло всё с точностью да наоборот, и всему виной эти чёртовы шрамы. Для меня они не имеют значения, я их попросту не замечаю, а вот сын… Муж прав, он их боится, хотя немного и привык.
И разве я могу винить за это двухлетнего ребёнка? Или самого Костю? Нет. Если кого и обвинять, так это Голщина и моего папашу, который и отцом то мне, как оказалось, даже никогда и не был.
Господи, как же я их ненавижу!
Они не только сломали, но даже сейчас без малейших усилий продолжают портить нам жизнь.
Мне хочется обнять мужа, но понимаю, что делать этого не стоит. От моей жалости станет только хуже. Не хочу, чтобы он чувствовал себя слабым. Потому что это не так. Константин Авдеев – самый мужественный из всех мужчин, которых я знаю. Просто любовь способна сделать уязвимыми, даже таких сильных, как он.
Он оборачивается и устало смотрит на меня.
– Хочешь, научу тебя стрелять?
Я удивленно моргаю.
– Что?
– Серьёзно, Оль. Давай научу хотя бы основам. На всякий случай. Мало ли. Иди сюда.
Костя берёт другой пистолет, поменьше, щелчками проверяет его и протягивает мне. Его пальцы касаются моих, холодная сталь ложится в ладонь неожиданно тяжело.
– Встань в стойку. Вот так, – поправляет мои ноги, его прикосновения быстрые, профессиональные и без намёка на ласку. – Держи крепче. Две руки. Не сгибай запястья.
Встаёт позади меня, почти не касаясь, направляя мои движения. Его голос звучит у самого уха, тихий и собранный.
– Прицелься. Совмести мушку с целиком. Дыши ровно. Выдох. И на выдохе… плавно на спуск.
Нажала. Выстрел оглушил меня. Отдача резко дёрнула руки, и я с трудом удержала оружие. Мимо.
– Ещё раз, – голос мужа даже не дрогнул. В то время как у меня от внезапно нахлынувшего адреналина пульс ускорился стократ. – Не бойся его. Контролируй оружие. Оно – продолжение тебя.
Хлопок.
– Уже лучше, – подбадривает меня муж и даёт новые наставления.
В мишень мне удаётся попасть только с четвёртого раза. Костя перезаряжает и мы вновь стреляем.
– Молодец, – хвалит меня Костя, когда мне наконец, удаётся попасть рядом с десяткой. Прижавшись к моей спине всем телом, он оставляет лёгкий поцелуй на виске. – Знаешь, ты такая сексуальная с оружием в руках, – мурлыкающим голосом шепчет он на ухо, опаляя горячим и влажным дыханием кожу на шее. Там где от зашкаливающего адреналина в сумасшедшем ритме бьётся венка. – Так бы и съел.
– И что же тебе мешает? – глубоко дыша спрашиваю я, млея от прикосновений его тёплых, но чуточку шершавых рук к моему животу. Которые так бесстыдно пробрались под мою футболку и хозяйничают там, разгоняя толпы бешеных мурашек по всему телу и натягивая как пружины каждый оголённый нерв.
Костя аккуратно забирает из моих рук пистолет, ставит на предохранитель и откладывает его в сторону.
– Ты права. Ничего-о, – говорит и страстно целует в губы, а после подхватив меня на руки несёт в сторону выхода.
«Уроки стрельбы»
Константин
Мы полностью обнажены. Голова Ольги покоится на моём предплечье. Тонкие нежные пальчики скользят по моему прессу, вырисовывая на нём известные только ей, незамысловатые рисунки. Мои медленно гуляют вдоль её позвоночника вверх-вниз. Вверх-вниз. Едва касаясь мягкой, как бархат, кожи. Какой же это кайф вот так просто лежать в одной постели и, зарывшись носом в макушку любимой женщины, вдыхать её аромат. Заниматься диким безудержным сексом, а после болтать и целоваться, как неугомонные подростки. Наверное, в этом и есть настоящее семейное счастье. Потому что в этот самый момент рядом со своей Малышкой я чувствую себя счастливым человеком.
– Как давно ты научился стрелять? – между прочим интересуется Оля.
– Ещё в универе с пацанами бегали в тир, – улыбаюсь, вспоминая студенческие времена. – А так, чтоб из настоящего оружия… Когда заехал в этот дом. Макс – бывший спецназовец, снайпер, он то и поднатаскал меня в стрельбе. Заняться здесь всё равно было нечем. Вот и упражнялся.
– Значит, в людей ты никогда не стрелял?