Страница 18 из 54
Правая часть лица от виска до шеи покрыта шрамами. Это ожоги – мгновенно догадываюсь я. Последствия того страшного взрыва.
– Не говори так, – чуть приподнимаюсь, чтобы перекинуть ногу через его бёдра, усаживаясь на них верхом. Обхватываю ладонями его лицо, заставляя взглянуть на меня. – Мне всё равно, как ты выглядишь. Авдеев, я люблю тебя. Слышишь? Для меня главное, что ты жив, – говорю, глядя прямо в глаза, а после, подавшись вперед, целую.
Кажется, для Кости это становится полной неожиданностью. Он со свистом втягивает в себя воздух. Замирает на несколько секунд и только после, обхватив мою талию, с жадностью отвечает на поцелуй, вжимая меня в себя так крепко, что становится тяжело дышать, но мне плевать. Как и плевать на то, что было между ним и моей матерью в прошлом. Я давно уже простила его.
Каждый раз моля Бога, я клялась, что забуду обо всём, если он вернёт мне Костю. Понимала, что это невозможно, но всё равно раз за разом мысленно просила об этом. Бог услышал мои молитвы, а значит и я должна сдержать свои обещания. Независимо от того, кого именно он любит, и будем ли мы вместе или нет. Главное Авдеев жив. И как бы в дальнейшим нами ни распорядилась судьба, он был, есть и будет отцом моего сына.
Словно услышав мои мысли, он шепчет мне прямо в губы:
– Я тоже люблю тебя, Оль. Просто я дурак, и мне потребовалось чуть больше времени, чтобы понять это. Ты даже не представляешь, Маленькая моя, как мне тебя не хватало.
«Никуда вас не отпущу»
Константин
Как только Фёдор назвал местонахождение Оли, я, не задумываясь, в тот же день сорвался с места и рванул сюда. Информации на тот момент было немного, только адрес бара, где она работала, и имя – Марина Ильина, под которым сейчас живёт Ольга, но и этого хватило, чтобы найти её.
Вскрывать все карты и объявлять о том, что я жив, было слишком рано. Нужно хорошенько подготовиться, прежде чем мы с Ольгой сможем вернуть назад свои имена и то имущество, что нам принадлежало. Перед вылетом Барышев категорически запретил приближаться к жене, пока его люди не проверят, нет ли за ней хвоста. Но разве я мог усидеть на месте после трёх лет бесконечных поисков, зная о том, что мы находимся в одном городе?
Конечно, нет!
Попёрся в этот чёртов бар, сразу же после того, как, добравшись из аэропорта, закинул свои шмотки на съёмную квартиру. Я должен был убедиться своими глазами, что это действительно Оля и что с ней всё хорошо.
Целый час любовался ею издали, наблюдая, как девчонка носится между столами, обслуживая гостей заведения.
Как же так получилось, что девочка, которую всю жизнь растили как принцессу, сейчас вынуждена прислуживать другим, вкалывая за копейки?
Сука!
Да только за это, готов рвать этих жадных до чужих денег ублюдков, Голщина и Романова, голыми руками.
«Как же сильно, моя хрупкая и нежная девочка, оказывается, изменилась», – думал я, глядя на неё.
За то время, что мы не виделись, Оля повзрослела, стала сильнее, женственнее и ещё красивее. Новый образ ей чертовски идёт. Темный цвет волос делает её серые глаза ещё более выразительными. Но, кажется, не только я замечал, насколько она хороша. Мужики за соседним столиком так и пялились на неё, раздевая своими сальными взглядами. С трудом удалось сдержаться, чтобы не повырывать им глаза.
Как же мне хотелось закрыть её собой ото всех, подойти, обнять, прижать к себе, показать им всем, что она моя, но при таком количестве народа это было бы опрометчиво. Кто знает! Ведь под видом посетителей в баре мог находиться кто-то из наших недругов. И ладно я, но подвергать опасности Ольгу я не имел права. Поэтому и свалил, как только она меня заметила. Думал, дождусь её на улице, но каково же было моё удивление, когда из бара она вышла под руку с моим младшим братом. Для меня это стало полной неожиданностью. Светится перед Данькой в мои планы точно не входило, и пока я решал, как поступить, эти двое сели в такси и уехали.
Больше недели сходил с ума от ревности, гадая, есть ли что-то между ними? Да даже если бы и было, разве я мог что-то сделать? Мы с женой расстались ещё до того, как всё произошло, а точнее это она ушла от меня, прознав про мою связь с Леной. Так что Ольга ничем мне не обязана, а вот я ей очень даже. Как минимум вернуть девчонке всё наследство, а её личная жизнь теперь меня не касается. Но как же, сука, было больно от одной только этой мысли.
Больше намерено я не искал встреч с Ольгой, предоставив слежку за ней и Даней людям Фёдора. Благодаря парням уже спустя несколько дней я знал, что между ним и моей женой ничего не было. Ну или братишка не отличается верностью, потому что девчонок в клубе, где работает диджеем, этот Ловелас тискает налево и направо. А вот следующая новость стала для меня настоящим шоком – у Оли есть сын и, судя по возрасту, мальчик вполне может быть и моим тоже.
Сколько же вопросов мучает меня: Мой ли это ребёнок? А что если нет? Кто помог ей спрятаться? Как она жила всё это время? Каким образом ей удалось сохранить общение с моим братом, причём сделать это так, что на них до сих пор не вышли люди Голщина? Но искать на них ответы прямо сейчас, когда наконец Оля в моих объятьях, когда сама целует и говорит, что любит, мне совсем не хочется. Напротив, хочется, чтобы мир вокруг нас остановился, а мы как можно дольше находились в этом моменте.
– Я тоже люблю тебя, Оль. Просто я дурак, и мне потребовалось чуть больше времени, чтобы понять это. Ты даже не представляешь, Маленькая моя, как мне тебя не хватало, – Озвучиваю вслух свои мысли.
Правда так легко срывается с моих губ, что я не сразу понимаю, что произнес слова вслух. Осознаю это, только когда Ольга просит, глядя прямо в глаза:
– Повтори.
Хмыкаю. Дразня, касаюсь своими губами её, и только потом говорю:
– Я люблю, Оля, люблю.
– Авдеев, чёрт возьми, если бы ты только знал, сколько времени я мечтала услышать от тебя эти слова.
Легонько толкает кулаком мне в грудь, а я тихо смеюсь, такая забавная она в этот момент.
Ольга улыбается, но вижу, как глаза вновь наполняются слезами. Пока она не разревелась, притягиваю её к себе, и наши губы встречаются без осторожности, без сомнений – только жажда, только правда, наконец вырвавшаяся наружу.
Её губы мягкие, но ответный поцелуй нежен лишь на миг, потом Оля отвечает с такой же силой, пальцы вцепляются в мои волосы, притягивая ближе. Я чувствую, как она дрожит, но не от страха – от того же напряжения, что разрывает и меня. Дыхание сбивается, но она не отстраняется. Наоборот, прижимается крепче, будто боится, что я снова исчезну.
Её руки скользят по моей спине, цепляются за плечи, впиваются в ткань толстовки, словно проверяя, реальный ли я. Мы задыхаемся, но останавливаемся только тогда, когда уже оба на пределе.
Грудь вздымается от тяжелого дыхания, но я всё же решаюсь задать самый волнительный для меня вопрос.
– Оль, скажи, а тот мальчик он…
– Наш с тобой сын, – заканчивает за меня, перебивая. Хмурит брови ожидая моей реакции. – Серёжа.
– Серёжа, – повторяю пробуя имя на языке.
Улыбаюсь, чувствуя как в груди от радости взрываются фейерверки.
У меня есть сын!
И это пиздец какое охрененное чувство.
– В честь дедушки, значит?
– Угу.
Обнимаю её так крепко, как только могу. В этот момент мне – взрослому мужику, хочется реветь как сопливой девчонке.
– Спасибо, Оль.
– За что?