Страница 19 из 54
– За сына, конечно. Прости если сможешь, за то, что не смог защитить, за то, что меня не было рядом. Но теперь, клянусь, никуда вас не отпущу.
«Прикосновение реальности»
Константин
Олечка.
Моя сладкая девочка.
Она как свежий, прохладный приморский воздух, которым я никак не могу надышаться. Мы оба прошли через Ад. Похоронили друг друга и уже не надеялись вновь обрести.
Хотя нет. Вру.
Я не останавливал поиски ни на один день и верил, что найду её. Даже когда этот ублюдок Романов инсценировал смерть и похоронил под видом дочери чьё-то изуродованное тело.
В тот день я думал, что сдохну.
Больше не было причин на моё ничтожное существование.
Стоял над могилой с её именем, сжимая в кармане пистолет, и единственное, что удерживало меня от того, чтобы приложить ствол к виску, – это жажда мести. Только она продолжала держать меня на ногах.
Я смутно помню, что творилось со мной в те дни. Без конца заливал горе охрененным количеством алкоголя, уходя в забытье. Раньше я думал, что потерять Лену было самое болезненное в моей жизни – херня! Потерять Олю было в разы больнее. Просыпался. Бухал. Снова вырубался. И так до тех пор, пока люди Фёдора не пробили по своим каналам и не выяснили, что девушка в могиле – обычная проститутка, подходящая по возрасту, которой не повезло с клиентом, а вовсе не Ольга. Такого облегчения я не испытывал ещё ни разу в жизни. Казалось, в тот момент моя жизнь остановилась, а после запустилась заново.
Больше я никому не позволю нас разлучить, – мысленно клянусь я, а после снова целую.
Господи, как же я по ней изголодался.
Её губы, алые и влажные, уже припухли от бесконечных поцелуев, но мы всё цепляемся друг за друга, будто боимся, что стоит нам разомкнуть объятия, мираж рассеется…
– Авдеев, не оставляй меня больше одну, – её шёпот обжигает губы.
Не отвечаю.
Просто прикусываю нижнюю губу, заставляя вздрогнуть, почувствовать – я здесь и больше никуда от неё не денусь.
– Сумасшедшая, – сдавленно усмехаюсь, когда тонкие пальчики жены нащупывают пряжку ремня и расстегивают её.
– Я хочу почувствовать. Убедиться что всё это не сон.
И разве я могу ей в этом отказать? Мне и самому это нужно.
Мы оба на грани.
Нас лихорадит от возбуждения.
Оля высвобождает мой член из джинсовых шорт.
– Черт! Да твою ж мать! – ругаюсь, уткнувшись ей в плечо, едва ли не кончив от одного только её прикосновения к моей плоти.
Слишком уж долгим было моё воздержание.
Возможность хорошенько потрахаться, конечно, была и не раз. Мужики частенько снимали тёлок, приводя их в наш дом, чтобы отдохнуть, и не прочь были со мной поделиться, но за все три года я не позволил прикоснуться к себе ни одной женщине, до конца оставаясь верным только своей жене.
Хочу её! Пиздец, как хочу!
Как кстати, что Ольга в легком летнем сарафане, и единственная преграда между нами – это полоска трусиков, которую я просто сдвигаю в сторону пальцами, ощущая насколько она влажная.
Наше желание взаимно.
Мы не уйдём с этого пляжа.
Не сейчас.
Не тогда, когда наконец прикоснулись друг к другу.
Мы оба замираем от первого проникновения.
Бляяядь! Как же в ней охуенно!
Узко. Горячо. Влажно.
Подаюсь бедрами навстречу.
Оля вздрагивает, пальцы впиваются мне в шею, оставляя следы от ногтей в виде полумесяцев. Сдавленный стон жены – музыка для моих ушей. Мне хочется слышать его ещё, ещё и ещё. Она сверху, поэтому позволяю ей взять инициативу в свои руки. Двигаться так, как хочется ей. Сам же откидываюсь назад, любуясь любимой женщиной при свете луны.
Пляж пуст. Волны шепчут что-то навязчивое, но мы не слышим. В ушах только стук крови, прерывистое дыхание, сдавленные стоны.
Она здесь.
И она моя.
Мои пальцы впиваются в бёдра слишком сильно, но Ольга не отталкивает. Наоборот, придвигается ближе, сжимая меня изнутри так, что от удовольствия темнеет в глазах.
Оля двигается мучительно медленно, с оттяжкой, вбирая в себя сантиметр за сантиметром, заставляя всё прочувствовать по-максимуму.
Мы изголодались.
Мы истосковались.
И теперь не в силах отпустить друг друга даже на секунду.
Обнимаю. Притягиваю к себе, скрестив руки за её головой, и, пока Оля не видит, прокусываю до крови своё запястье. Отвлекаюсь на боль. Сдерживаю внутри своего зверя, который так и изнывает от желания взять свою женщину, ни в чем себя не ограничивая: жёстко, в бешеном ритме, так, чтобы стоны до сорванного горла. Кусать, вылизывать, клеймить собой до тех пор, пока не наступит насыщение. Однако, придёт оно ещё не скоро, я слишком голоден по ней. И одного раза точно будет недостаточно.
Как же, блядь, тяжело держать себя в руках.
Я как наяву, слышу треск цепей, с которых одним за другим спускаются мои демоны, и срываюсь на более быстрый темп, но только после того, как Ольга громко стонет, сотрясаясь в продолжительном оргазме.
Ловлю губами её стоны.
Какая же она охуенная, когда кончает. Девочка моя. Я не знаю, был ли у неё кто-то после меня, но от одной мысли, что кто-то другой мог видеть её такой, мне хочется убивать.
– Люблю, – говорю, легонько прикусывая кожу на её нежной шее. – Люблю тебя, Оленька моя, люблю, – покрываю поцелуями ключицу.
Замираю внутри неё, но только для того, чтобы стащить с себя толстовку. Мне жарко, но футболку всё же оставляю на себе. Бросаю кофту слева от нас, расправляя одной рукой, а после, прижав к груди Ольгу, резко переворачиваюсь так, что в следующую секунду девушка оказывается уже подо мной, лёжа спиной на мягкой ткани.
– Ну же, малышка, расслабься. Раздвинь ножки пошире, – шепотом прошу я, одним толчком входя в неё до упора. – Впусти меня. Черт, возьми! Какая же ты узкая.
– А ты всё такой же пошляк, во время секса, – хихикает она, взъерошив мои волосы.
– Тебя это смущает?
– Нисколько. Если честно, то даже нравится.
– Маленькая чертовка, – улыбаюсь, озвучивая прозвище, что дал ей несколько лет назад.
Подхватываю её под ягодицы, удерживая на месте. Целую подбородок, губы, ключицы, прикусываю мочку уха, возвращаюсь к губам, каждым движением своих бёдер выбивая из неё сладкий стон.
Она снова на пределе, – понимаю я, ощущая, как стенки крепче сжались вокруг моего ствола, и это словно спусковой крючок.
Мышцы пресса напрягаются. Поток горячей крови стремительно движется вниз живота и к паху, становится очень горячо. Пара особенно резких и глубоких толчков одновременно приводят нас обоих к долгожданной развязке, красочной, как тысяча фейерверков запущенных в небо.
– Прости, – говорю, переводя дыхание, понимая, что слишком увлекся и вовремя не прервал половой акт.
А ведь мы не предохранялись!
Хотя я, наверное, не против, чтобы у нас родился ещё один ребёнок. Ведь в прошлый раз я пропустил её беременность, а мне бы так хотелось увидеть её с округлившимся животиком, почувствовать, как впервые шевелиться малыш под моей ладонью, но главное, чтобы Оля не была против.
– Ничего, но постарайся больше так не делать. Экстренная контрацепция плохо влияет на женский организм.
– Хорошо, – соглашаюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать её в кончик носа. – Ещё раз, прости.
– Ой! Что это? – извивается Ольга и достает из-под себя мой вибрирующий телефон. Который, судя по всему, вывалился из кармана.
Забираю его из её рук, на секунду прижавшись губами к венке на запястье.
– Чёрт, – выругиваюсь, ведь тот, чьё имя светится на дисплее, не станет набирать мой номер без особой необходимости.