Страница 17 из 54
– Что-то ты плохо выглядишь, – говорит Лера, моя напарница, застёгивая брюки.
– Не выспалась.
– Это твой новый парень тебя так замотал? – довольно ухмыляется она поигрывая бровями.
Не отвечаю, мысленно закатывая глаза. После того, как Никольский пару раз встретил меня с работы, в баре только и говорят об этом. Все решили, что Даня мой парень. Я не опровергаю их догадки, но и не подтверждаю их. Пусть думают что хотят! Глупые сплетники. Им бы только языками почесать!
Подхожу к зеркалу, собираю волосы в хвост. Тёмные круги под глазами, бледная кожа.
– На, держи, – Лера протягивает какой-то тюбик.
– Что это?
– Консилер. Замажь хоть темные круги под глазами, а то на мертвую Панночку похожа. Да не бойся, ты Марин, средство хорошее. Только им и спасаюсь, когда выхожу в ночные смены.
Я наношу крем. Он и вправду отлично скрывает синяки под глазами, а ещё неплохо увлажняет. После него я действительно, выгляжу живее.
Разглядывая тюбик. Читаю название: B.COLOUR PROFESSIONAL. Консилер для лица, корректор от темных кругов, увлажняющий, светлый CAPSULE 01 NUDE. Надо будет и себе такой прикупить.
Бар забит под завязку.
Разношу заказы, улыбаюсь, киваю, автоматически отвечаю на глупые шутки посетителей.
– Марин, столик у окна просит тебя! – кричит Лера.
Подхожу. Там трое парней, один из них разливает по стопкам водку.
– Красивая, выпьешь с нами?
– Мне нельзя, я на работе.
– Ну хоть чуть-чуть!
– Простите, но меня за это могут уволить. Так что не сегодня, молодые люди.
– Эх, жаль, – деланно вздыхает один из них. – Но тогда хоть сока ещё принеси, а то запивать нечем.
– Яблочного, – добавляет второй.
– И пива, – присоединяется к друзьям третий, накидывая мне заказ.
– Сейчас сделаем, – вежливо улыбаюсь и спешно удаляюсь.
После смены иду домой через набережную. Ноги ноют, будто налитые свинцом. Каждый шаг через силу.
Тут ветер. Резкий, солёный, с примесью водорослей и чего-то бесконечно чужого, но такого родного. Он бьёт в лицо, заставляет вздрогнуть, но тут же растворяет напряжение где-то в районе плеч. Я вдыхаю глубже.
Море.
Оно сегодня чёрное, лишь кое-где подёрнутое серебристой рябью от фонарей. Волны шлёпают о бетон набережной мерно, как чьё-то дыхание во сне.
Останавливаюсь, опираюсь на перила. Ладони ледяные, но мне всё равно.
Где-то вдали кричит чайка – одинокий, резкий звук, будто рвущий эту тишину.
Закрываю глаза.
Темнота. Шум волн.
Господи, как же хорошо. Хочется растворится в этом моменте, расслабиться, но нужно идти, пока окончательно не стемнело. Едва я думаю об этом, как позади чувствую чье-то присутствие.
– Оля, – тихо выдыхает за спиной до боли знакомый голос.
Оборачиваюсь.
– Ты…? – только и успеваю выдохнуть, как мир вокруг гаснет.
«Это и вправду ты?»
Ольга
Сознание возвращается ко мне постепенно. Я всё ещё ничего не вижу, только чувствую на своём теле тепло крепких мужских рук и слышу такой знакомый, такой любимый сердцем грейпфрутово-хвойный аромат. Это его аромат. Кости.
Сердце грохочет в ушах: бах, бах, бах, бах… Затем появляется звон, на смену которому приходит мерзкий, раздражающий писк так похожий на ультразвук. Он жутко нервирует, заставляя меня кривиться. Мне кажется, я нахожусь на огромной глубине под толщей воды, что давит на меня со всех сторон.
Где-то очень-очень далеко, как отголоски эха, до меня обрывками доносится голос. Вначале я даже не могу разобрать, кому именно он принадлежит – мужчине или женщине. Потом, как сквозь вату, урывками начинаю разбирать какие-то звуки, и лишь когда проходит несколько секунд, эти звуки складываются в моё имя:
«О-ля, О-ля, Оля».
Сосредотачиваюсь на них. И вот спустя пару минут в моё подсознание врывается отчётливое, но взволнованное:
– Очнись, Малышка. Я прошу тебя.
Я окончательно прихожу в себя, но мне всё ещё страшно распахнуть веки. Мне кажется, я провалилась в один из своих снов, и стоит мне раскрыть глаза, всё исчезнет, а я не хочу этого. Если это случиться вновь, я просто не выдержу. Ощущаю, как по вискам катятся горячие слёзы, но я всё равно едва заметно улыбаюсь, потому что слышу:
– Девочка моя любимая, очнись, я умоляю.
«Моя любимая»
Неужели я брежу?
Ведь такого просто не может быть! Я своими глазами видела взрыв.
Может, я просто сошла с ума?
Ко лбу прижимаются сухие, твёрдые, но в тоже время горячие губы, слегка царапая щетиной кожу, и у меня не остаётся ни малейшего сомнения, что это он – мой муж. Я отчётливо помню это прикосновение. Вот точно так же, когда я болела, Константин проверял есть ли у меня жар.
«Он жив! Жив!» – радостно вопит внутри меня подсознание. Я буквально заставляю себя открыть глаза и в то же мгновение встречаюсь с обеспокоенным взглядом насыщенно карего цвета.
Авдеев, если это конечно он, а всё происходящее не моя галлюцинация, с облегчением выдыхает:
– Ну, славу Богу, ты очнулась. А я уже собирался везти тебя в больницу.
– Это и вправду ты? – говорю, всматриваясь в родное лицо, чувствуя, как ближе и ближе подступает истерика. – Умоляю, скажи, что всё это не сон.
Осторожно касаюсь кончиками пальцев его небритой щеки, всё ещё не веря в происходящее.
– Не сон, маленькая моя. Это действительно я. Я, – отвечает он, поглаживая рукой по затылку.
– Но где ты был всё это время? – от эмоций начинаю задыхаться.
– Искал тебя, родная, но ты слишком хорошо спряталась.
– Я пряталась не от тебя. Если бы я только знала, что ты жив, то… – всхлипываю, слёзы градом катятся по щекам.
– Знаю. Маленькая моя. Знаю, – и столько в его голосе вины, что хочется взвыть. – Ну ты чего?
Костя аккуратно стирает слёзы с моего лица, а после сгребает меня в охапку, крепко обнимая. Отвечаю на объятья, прислушиваясь к шелесту волн. Оказывается, находимся мы посреди дикого пляжа. Я только сейчас это замечаю. До последней секунды всё моё внимание было сосредоточенно на воскресшем муже.
Обычно днём здесь полно народу. В основном местные жители. Этот пляж находится в отдалении, и его нет на туристических маршрутах, поэтому те, кто приезжают на отдых, про него попросту не знают. Однако, сейчас ночь и поблизости, кроме меня и Авдеева, никого нет. Другой вопрос:
Как мы здесь очутились?
Должно быть Костя привёз меня сюда, когда я потеряла сознание. Я отчетливо помню, он подошёл ко мне в районе набережной, а это в паре километров отсюда. Хотя это последнее, что меня сейчас волнует.
Костя сидит прямо на мелкой кальке, а я нахожусь на его руках. Льну к нему всем телом, зарываюсь носом в крепкую шею. С жадностью втягиваю с воздухом его запах.
Господи, сколько же лет я мечтала это сделать.
– Прости, что не уберёг тебя, – шепчет он, раскачивая меня в своих руках, как маленького ребенка.
– Что ты несёшь? Это тебя они чуть было не убили. Кстати, а как ты выжил? Ведь я была там и видела взрыв.
Я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть в его глаза. Костя поджимает губы.
– Я обязательно тебе всё расскажу, только не здесь и не сейчас, ладно?
– Как скажешь, – говорю, стягивая с него капюшон, который был всё это время на его голове.
Чувствую, как Авдеев напрягается. Замечаю, как он отводит взгляд. Я не сразу понимаю причину, почему он так поступает, а когда вижу, моё дыхание сбивается.
– Как видишь, я теперь урод не только внутри, но и снаружи, – горько ухмыляется муж.