Страница 12 из 37
11. НАЧАЛО МОЕЙ ЖИЗНИ В ХАЛИФАТЕ.
- Ты что-то хотела мне возразить, душа моей души? - спросил халиф, тайком следивший за моим лицом.
- Хотела бы, но ты же сам меня заткнул, - машинально выпалила я.
Наш переводчик посмотрел на меня с укоризной.
- Думай, что говоришь, - покачал он головой, обмотанной белоснежным тюрбаном.
- Да не могу я так больше, Витюня, - не сдержала я эмоций. - Понятия не имею, как мне дальше разговаривать с этим краснобаем. Как я могу возродить в своём сердце любовь, которой там сроду не было? Какая из меня Жасмин, пусть даже с амнезией? Конечно, он и знать не знает, что такое генетическая память, но всё равно подспудно будет ждать, что со временем я поведу себя как она. А я об этом представления не имею. Потому что ушла в своем развитии на несколько веков вперёд.
- Я знаю, что нужно делать, - сказал Виктор. - Попроси его нанять тебе учителей. Пусть они обучат тебя всем этим тонкостям - этикету и прочему. Тогда ты почувствуешь себя более уверенно и может начнёшь выдавать именно то, чего он ждёт и хочет .
- А если Я не хочу? - заупрямилась я. - Если мне наплевать на то, чего он хочет? Не хочу я быть его Жасмин, не моё это всё. Не хочу и точка!
- Ну, - развёл руками Виктор, - тогда готовься сложить свою голову на плаху.
- И пусть! - пошла я вразнос. - Пусть даже так. Для меня это лучше, чем годами притворяться и врать. Давай лучше признаемся халифу во всем, а дальше будь что будет.
- Линдочка, милая, - перепугался он, - прошу тебя, приди в себя. Возьми себя в руки. Нам всего-то и надо перетерпеть пару-тройку лет, зато потом нам будет, что вспомнить. Да мы с тобой прославимся на весь мир, когда расскажем о нашем перемещении во времени учёным и журналистам. Про нас будут снимать научные фильмы, писать статьи, брать у нас интервью и автографы.
- Ага, - фыркнула я, - если раньше не сдадут нас в психушку.
- А мы отберем у Лёхи лампу и проведём эксперимент. Вернёмся сюда и наснимаем здесь видео.
- Хватит мечтать о несбыточном, - заплакала я. - Мы здесь навсегда. Нам отсюда не вырваться. Это бог нас с тобой наказал - тебя за наркоту, а меня за то, что с тобой связалась.
Виктор обиженно насупился, и тут прогремел грозный голос халифа. Владыка в гневе пинал толмача ногой и вопрошал, отчего "душа его души" горько плачет.
- Как ты посмел расстроить свою госпожу, ничтожный раб? Да я тебя... в порошок сотру... привяжу к хвосту лошади и пущу её вскачь...
- Прошу прощения, о повелитель, - начал заикаться от сильного испуга Витёк, - но я ничем не расстраивал госпожу принцессу. Наоборот, старался её успокоить как мог. Она очень переживает о том, что ничего не может вспомнить. Ваши речи смутили её. Она боится, что никогда не сможет оправдать ваших ожиданий. Ведь вы хотите, чтоб она стала прежней. А в ней от прежней Жасмин не осталось ничего.
Виктор отдышался и вкрадчиво спросил:
- Вы позволите дать вам совет, о владыка?
Аладдин царственно качнул своей короной, заправленной в тюрбан.
- Говори, о раб.
- Принцессе нужно дать учителей. Она должна заново научиться быть принцессой. А пока что, увы, она чувствует себя здесь не хозяйкой, а гостьей. Причем нежеланной. Потому что вы и сами ещё не приняли её как госпожу, а только как свою пленницу.
- Жасмин чувствует себя здесь моей пленницей? - обескураженно спросил халиф. - Нежеланной гостьей? Но почему?
- Вы ей всё время твердите "мы должны, должны". И она это умом понимает. Но понимание это одно, а чувства и любовь другое. Долг можно навязать, а чувство нет. Оно приходит свыше.
Слова Виктора заставили халифа глубоко задуматься. Несколько долгих минут его взгляд был устремлён в пустоту как у оракула, прозревавшего будущее.
Я с невольным любопытством ждала, что он ответит. Наконец он сказал:
- Ты где-то прав, о раб. На одном чувстве долга далеко не уедешь. Я самонадеянно решил, что мне будет так же легко добиться любви моей новой Жасмин, всего лишь напомнив ей о своей любви к прежней. Но она уже не прежняя Жасмин. Прошли годы, и они перечеркнули наше прошлое. Теперь придется не просто воскрешать нашу любовь, но заново создавать нашу историю.
В сильном возбуждении халиф поднялся с дивана и начал ходить взад-вперед по комнате.
- Никакие учителя не нужны, - заявил он. - Я сам буду обучать её всему, что ей необходимо знать. А тебе, о раб, если ты хочешь остаться при ней переводчиком, придётся выполнить одно условие. На нём настояли одиннадцать из моих двенадцати визирей.
- И что же это за условие, владыка? - спросил мой Велеслав.
- Ты должен стать евнухом. Тогда сможешь постоянно находиться при своей госпоже. Только так и не иначе. Согласен?
Виктор обратил ко мне своё белое как мел лицо.
- Линда, сделай что-нибудь! Умоляю!
- А что я могу сделать, Витюня? - зашептала я. - Если ты откажешься, нас сразу разлучат. Мы вообще больше не будем видеться. У тебя пойдет своя жизнь, а у меня своя.
- То есть ты готова поставить на моей жизни жирный крест?
- Я предлагала тебе другой выход. Давай во всём сознаемся. И сейчас ещё не поздно это сделать.
- Уже поздно, - возразил Виктор. - Халиф решил начать с тобой новую жизнь. Именно с тобой, а не с тенью своего прошлого. И хочет исключить всё, что этому мешает. А мешаю ему прежде всего я.
- Ты так уверен в этом?
- Спроси его сама.
- Светлейший халиф, - обратилась я к повелителю, и он нетерпеливо обернулся ко мне с полуулыбкой на лице. - Что заставляет вас принять такое жестокое решение? Скоро я заново выучу арабский язык, это не займёт много времени. Стоит ли калечить ради этого бедного юношу, которому и так досталось от Кархана?
- Я чувствую между вами некую связь, - признался владыка. - Она могла возникнуть за ту ночь, которую вы провели вместе в темнице.
- То есть, вы подозреваете нас... - начала я краснеть.
- Нет-нет, не в плотской связи, такое было невозможно. Но совместное ожидание смерти сближает... Впрочем, не стану в это вдаваться, скажу просто: таковы наши традиции. Если ты хочешь оставить при себе мужчину, сделай его евнухом.
- Я не согласна! - воскликнула я. - В его возрасте такая операция может стоить ему жизни.
- Ну что ж, - буднично сказал халиф. - Ты сделала свой выбор. Теперь прощайся с ним. О судьбе его не беспокойся, я о ней позабочусь.