Страница 13 из 37
12. ВАКУФ.
С этого момента началась моя новая жизнь в сказочном халифате Аладдина. Каждое моё утро теперь начиналось одинаково. Я вставала с постели в своих покоях, потягивалась и подбегала к окну, в которое был виден просыпающийся город. Барабаня пальцами по цветному стеклу, я смотрела на белые кубики домов и золотые шары минаретов, облитые розовой дымкой рассвета, и напевала вполголоса:
- В Багдаде все спокойно, спокойно, спокойно!
После лёгкого завтрака, который мне подавался прямо в постель, начиналась утомительная процедура одевания. Мне приносили сразу несколько комплектов одежды и предлагали из них выбрать подходящий. Иногда подсказывали, какой лучше надеть.
- Сегодня государь не в духе, госпожа. Цвет его плохого настроения - красный.
Или...
- Вы забыли и свою веру, госпожа. Не совершаете намаз. Вам лучше не надевать зелёный, это цвет ислама.
Я не забыла своей веры. Просто не желала её менять, хотя для этого достаточно было произнести одну фразу:
- Нет Бога, кроме Аллаха, а Магомед Пророк его.
Как я и ожидала, халифу быстро об этом донесли, и он высказал мне своё глубокое неодобрение на одном из наших повседневных занятий.
- Почему ты не совершаешь намаз, о душа души моей? Ты не веруешь в Аллаха?
- Верую, - отвечала я, - и молюсь ему, только по своему.
- Как это по своему? - не понял он.
- Обращаюсь к нему на языке православных. Ведь другого я не помню.
- Тебе нужно прежде всего выучить наши молитвы, - разволновался халиф. - Ты должна их знать назубок раньше, чем выучишь все остальное.
Теперь, когда Виктора убрали с глаз долой, посредницей между нами стала некая Акулина. По всему халифату искали славянских рабынь и нашли её первой в доме одного улема (учёного). Она обучала грамоте его дочерей, у которых рано проявились отцовские задатки. Отныне пришлось им обходиться без своей наставницы, так как халифу не терпелось поскорее вложить в мою голову знания, необходимые для нашего нормального общения.
С её помощью халиф стал учить меня совершать намаз. Это оказалось совсем непросто. Сначала нужно было совершить омовение (вуду), затем надев всё чистое, повернуться лицом к Каабе и сделать намерение (нийят) в сердце. Затем приступать к первому ракату, выполняя последовательные действия: стояние, чтение Корана, поясной поклон, сидение, земной поклон и так далее, следуя установленному порядку поз и действий. Завершать намаз следовало салямом - приветствием ангелам и мусульманам.
Поначалу я противилась этим ритуалам, но затем втянулась в них. Помимо того, что они помогали мне коротать время, тянувшееся как жвачка, соблюдая их, я ощущала, как на меня нисходит неземная благодать. Словно бы я и правда очищалась от скверны. Такое чувство возникало у меня и раньше, когда я посещала церковь. Получается, что мой халиф был прав: новую жизнь необходимо начинать с молитвы.
Наблюдая за мной, он искренне радовался моим успехам. Когда я перестала пропускать намазы и совершала их как должно, без нареканий с его стороны, он даже разрешил мне ходить в женскую мечеть, чтобы молиться там с другими мусульманками. Он хотел не только, чтобы меня все узнали, как его будущую жену. Но и чтобы я поскорее приступила к своей главной обязанности - занятию благотворительностью.
До мечети меня всегда провожали его слуги-евнухи. Но дальше я действовала сама: заходила внутрь, читала молитвы и затем знакомилась с жительницами Багдада, вникала в их дела и повседневные заботы, помогала им дружеским советом.
К этому времени мне уже не нужна была Акулина. Незаметно для самой себя я начала понимать незнакомую мне речь, а затем понемногу и разговаривать на чужом языке.
Вскоре я сделала то, чего он давно от меня ожидал. Попросила выделить мне помещение для приёма там женщин и небольшую сумму денег, чтобы помогать им не только советами. Среди тех, с кем я знакомилась в мечети, было так много нуждающихся. Я часто срывала с себя золотые украшения, чтобы помочь им.
Но повелитель сказал мне, что так делать нельзя. И в тот же день я получила от него все необходимое для того чтобы заниматься благими делами - комнату в гареме, открытую для посещений извне, маленькую сокровищницу с мешками, набитыми золотом, и евнуха-казначея. Так я открыла свой благотворительный фонд, который в сказочной стране занимался вполне реальными пожертвованиями.
Но тут я столкнулась с новыми трудностями. Чтобы записывать все поступления и расходы и вести им учёт, необходимо было научиться писать на арабском языке. Это было значительно труднее, чем просто говорить на нём.
Я объяснила эту новую проблему халифу. Он словно был к ней готов, потому что сразу предложил к ней решение. Мне стало казаться, что он легко предугадывает каждый мой последующий шаг.
- Я научу тебя писать по-арабски, - сказал он. - Но это займет много времени, а работа твоего вакуфа (фонда) не должна останавливаться. Поэтому советую тебе привлечь к ней помощниц, например, жён моих визирей.
Эта идея мне очень понравилась. На следующий день халиф устроил нам встречу в гареме. На неё явились все приглашенные дамы, блистая драгоценными одеждами и аксессуарами.
Мы расселись на персидских коврах за маленькими столиками. Евнухи и девушки-рабыни принялись носить нам угощения: всевозможные сладости, напитки и фрукты. Для тех, кто ожидал чего-то более существенного, подали буреки - слоеные пирожки с мясом или сыром, бастурму - вяленый шашлык, овощи, запечённые на шпажках, и куриные ножки, нашпигованные специями.
Я перезнакомилась по очереди с каждой из моих гостий. К сожалению, большинство из них показались мне недостаточно серьёзными для моей благородной миссии, а кое-кто и откровенно недалёким. Две-три так и вовсе были безграмотными, не умели ни читать, ни писать. И только одна Асият, жена садразама (первого визиря) удовлетворяла всем моим требованиям.
Я предложила ей место управляющей моим вакуфом. Она с благодарностью приняла моё предложение. Ещё трёх женщин я взяла ей в помощницы. В их обязанности входило разыскивать в городе всех нуждающихся в помощи и приводить их в мою так называемую контору.
Со временем в мой штат напросились и другие представительницы высшего сословия. Поскольку сфера деятельности моего вакуфа постепенно расширялась, я никому из них не отказала. К нам примкнула и Акулина, хорошо понимавшая нужды простого народа.
Скоро мы уже не ограничивались одними подаяниями, а с одобрения халифа начали строить в его халифате школы, лечебницы и приюты для бедных. Слава о нашем вакуфе разнеслась по всей стране. Ежедневно толпы людей приходили под окна дворца благословлять моё имя. Меня называли не иначе, как "добрейшая невеста халифа", "ангел милосердия" и "пресвятая Жасмин". Привыкнув к таким восхвалениям, я стала понемногу забывать своё настоящее имя. И свою прошлую жизнь. А уж какую радость они доставляли халифу!
Хотя бесперебойная работа моего вакуфа оставляла мне мало свободного времени, он продолжал упорно обучать меня грамоте, чтению и письму, знакомил с творчеством знаменитых арабских поэтов, зачитывал наизусть касыды и хайаты. Старался привить любовь к каллиграфии - искусству красиво писать и ораторству - умению красиво выражаться.
- Скоро ты достигнешь совершенства, о душа души моей, - сказал он однажды, когда я самостоятельно, без его помощи перевела целый стих из Корана, посвященный женщинам.
Я кокетливо посмотрела на него.