Страница 37 из 37
ЭПИЛОГ. "ПРОЩАЙ, АБДАЛЛАХ!"
Мой муж не сводил с меня своего острого взгляда.
- Однажды ты сказала мне, - раздумчиво продолжил он, - что твоя старая жизнь ещё крепко тебя держит. Теперь я в этом убедился.
По моей щеке побежала слеза, но возражать я не стала. К чему, когда я сама это чувствую.
- Наверное, нелегко тебе навсегда отказаться от жизни, - говорил моими мыслями халиф, - где и без моей лампы хватает разных чудес. Ты - гостья из будущего. Естественно, жизнь на земле с каждым годом, а тем более веком меняется к лучшему. Когда-то наши предки жили в сырых пещерах, а теперь живут в пышных дворцах.
- Ты к чему мне это всё говоришь?
- К тому, чтобы ты ещё раз хорошо всё обдумала. Я не хочу тебя ни к чему принуждать. Если ты решишь вернуться назад, к той своей жизни, моё сердце будет разбито, но я тебя отпущу. Разумеется, после рождения ребенка. Все наши дети останутся со мной.
- Ты думаешь, - глотая слёзы, ответила я, - для меня то, что я оставила там, важнее вас, нашей семьи? Что заставляет тебя так думать обо мне, о халиф?
- Я не хочу ставить тебя перед трудным выбором. Ты должна сделать его сама. А я, как и сказал, приму любой твой выбор. Но если ты выберешь нас... - Халиф сделал паузу - о прежней жизни забудь навсегда. Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы ты о ней даже не вспоминала.
- Что именно ты собираешься сделать? - встревожилась я.
Халиф покосился на лампу, лежавшую перед ним на полу.
- Я принял твердое решение, душа моей души, хотя оно далось мне нелегко. Хочу... уничтожить свою лампу.
- Как? - вскрикнула я. - Это жестокое решение, о мой халиф. Ведь в ней живёт живой дух.
- Если я выпущу его на волю, - мрачно произнёс халиф, - он вселится в какой-нибудь кувшин и снова попадёт в чьи-то жадные руки. Мне не будет покоя, пока я от него не избавлюсь. А я хочу только одного - раз навсегда пресечь эти бесконечные перемещения туда-сюда, забирающие наши драгоценные годы. Мы можем многое, о душа моей души, но восполнить упущенное, увы, не в наших силах.
Он обхватил руками моё лицо и приблизил к себе, насколько мог.
- Теперь ты понимаешь, - с жаром воскликнул он, - насколько важный выбор тебе предстоит? После того, как я уничтожу лампу, у тебя уже не будет дороги назад.
Я заколебалась, но всего на мгновение. Однако и его хватило, чтобы мой муж настоял на своём.
- Ты не обязана отвечать мне сейчас же, - сказал он. - Я могу дать тебе время подумать.
- Нет-нет, - затрясла я головой. - Мне не нужно времени на раздумья. Мой ответ готов. Я хочу остаться с тобой и нашими детьми, мой возлюбленный халиф. Ни здесь, ни в любом другом месте я не смогу прожить без вас ни дня. А в свой мир... мне даже на один миг страшно вернуться, зная, сколько я потеряю.
Напряжение на постаревшем лице халифа сразу спало, мышцы на нём расслабились, и заиграла улыбка. Он привлёк меня к своему сердцу, зарывшись пальцами в мои волосы. Я слушала биение его пульса и думала о том, что самая прекрасная музыка, какую я только слышала, это музыка сердца моего любимого мужа.
* * *
На следующий день мы отправились в путь, взяв с собой наших детей. Накануне вечером я пришла в их детскую комнату и сообщила о предстоящем путешествии. Обида их на меня тут же прошла. Они принялись прыгать вокруг меня и кружиться от радости.
- А там, куда мы поедем, будет море? - спросил Амир.
- Да, мой маленький лев, - ответила я.
- И наш корабль будет такой же большой, как тот лайнер с картинки?
- Нет, чуть поменьше, - постаралась я смягчить разочарование сына. - Но тоже очень-очень красивый, с большими белыми парусами.
- А на чём мы будем добираться до моря? - спросила Райан. - На тех длинных повозках, что зовутся поездами?
- Нет, моя луноликая, мы поедем на верблюдах. На шеях у них будут звенеть колокольчики, а широкие тенты со свисающей бахромой и кисточками защитят нас от солнца.
Перед самым путешествием халиф вдруг забеспокоился.
- Не лучше ли тебе остаться дома, о душа моей души? Ведь наша поездка может затянуться, а тебе уже скоро рожать.
Тут я проявила всю твёрдость своего непростого характера. Ни за что мне не хотелось пережить ещё одну разлуку с любимыми, пусть даже недолгую.
За всё время пути мой муж заботился обо мне даже больше, чем о детях. Через каждые пять минут он подъезжал ко мне на своём верблюде и с тревогой спрашивал, хорошо ли я себя чувствую и не нужно ли мне чего-нибудь. Наш караван часто останавливался на отдых, а на ночь наши слуги ставили палатки, больше похожие на маленькие дворцы.
Через несколько недель мы, наконец, добрались до моря и сели на большой двухмачтовый корабль, управляемый гребцами. На палубе были натянуты тенты для защиты от солнца. Всю дорогу мы с халифом просидели под одним из них, любуясь на своих детей, с криками носившихся по палубе. Нам подносили холодные напитки и разные лакомства, потому что на морском воздухе наш аппетит разыгрался.
- Ну, как тебе такой сервис, любимая? - с ласковой иронией осведомился халиф. - Не хуже, чем на том хваленом лайнере?
- В тысячу раз лучше, любимый, - в тон ему отвечала я.
Наконец, когда мы отплыли далеко от берега и до нас доносились только крики морских чаек, настал решающий момент. Мы с халифом поднялись с коврика и рука об руку приблизились к борту. Была подана команда гребцам сушить вёсла. Дети перестали носиться и застыли у позолоченных перил, глядя на своего отца во все глаза.
Халиф достал из-за пояса волшебную лампу и, шепнув "Прощай, Абдаллах", швырнул её в море.
Я непроизвольно вздрогнула, следя за тем, как расходятся круги по воде. Затем перевела взгляд на мужа, который не спускал с меня глаз.
- Надеюсь, ты ни о чём не жалеешь, душа моей души? - спросил он.
- У меня сейчас двоякое чувство, мой халиф. С одной стороны я чувствую большое облегчение, а с другой лёгкую грусть.
Он с нежностью обнял меня и прижал к себе.
- Это нормально, любовь моя. Именно так ты и должна себя чувствовать. Но со временем твоё облегчение будет только расти, а грусть уходить. И однажды она уйдет насовсем, как эта волшебная лампа, соединившая нас.
- Дай Аллах, так и будет, как ты говоришь, - прошептала я, склонив голову ему на плечо.
- Так и будет, - тихим эхом повторил за мной халиф.