Страница 10 из 37
9. ВСЁ ХУДШЕЕ ПОЗАДИ.
Когда Виктор с грехом пополам перевёл мою пламенную речь Аладдину, тот чуть не лишился чувств. На несколько минут он погрузился в оцепенение. Мы с трепетом ждали, когда он придет в себя. Но я видела по его выразительным глазам, что он поверил в эту омерзительную ложь. Ложь во спасение. От его веры в неё зависела вся наша жизнь.
Я ненавидела лгать, всегда старалась говорить только правду. Но сейчас был тот фатальный случай, когда правда могла привести меня на виселицу. Мне осталось утешать себя тем, что я своей ложью никому не причиняю вреда, а себя и Виктора спасаю от казни. Если у всемогущего халифа и остались какие-то сомнения относительно нас, их некому и нечем подтвердить. От злого чародея Кархана в его халифате не осталось следа, кроме старой заброшенной хижины с магическими заклинаниями на стенах. А прочесть их не дано никому. Даже всемогущему халифу. И он не может заглянуть в стеклянный шар гадалки Глафиры. А его волшебная лампа в руках моего бывшего бойфренда. Но он такой тугодум и Фома Неверующий, что сообразит открыть ему глаза ещё не скоро.
- Знаешь, чему я сейчас радуюсь, Витюнь? - шепнула я своему напарнику.
Тот загремел цепями в ответ, выража́я своё отношение к моей преждевременной радости.
- Наверное, тому, что отхватила себе сказочного принца, - с издёвкой огрызнулся он. - Вот уж мечтала ты, мечтала о нём всю свою сознательную жизнь и домечталась, наконец. Что ж, мечты иногда сбываются, с чем тебя и поздравляю. Совет вам да любовь!
- Ты думаешь, он на мне женится? - растерялась я.
- А ты думаешь, нет? Небось нарочно ради этого такую лабуду сочинила.
- Я сочинила единственное, что могло нас обоих спасти!
- Тебя-то да, а вот насчёт себя я сомневаюсь.
- Сомневаешься, что и тебя я заодно спасу? Кем же ты вообще меня считаешь?
Виктор недолго помолчал, переводя дыхание, потом ответил с чувством горечи.
- Раньше считал тебя лучшей из всех, мировой девчонкой, до которой мне с моей гнильцой никогда не дорасти. Я ведь потому и тянулся к тебе, чтобы как-то оправдать своё гнилое нутро. Типа, я тебя люблю, а для любви все средства хороши. Но сейчас ты показала себя не с лучшей стороны, Линдуся. Как будто всё, что мы с тобой здесь пережили, для тебя не имеет значения. Лишь бы замуж поскорее выскочить, да не абы за кого, а там хоть трава не расти.
- Да с чего ты решил, что он на мне женится? - вскинулась я. - И что я хочу за него замуж? Самое большее, на что я рассчитываю - это то, что нам сохранят жизнь. Что не найдётся никого, кто бы мог опровергнуть мой рассказ. Потому что он построен на железной логике, в которой ты мне отказываешь. И ничего другого или, по крайней мере, лучшего в нашей ситуации нельзя было придумать.
- Ты плохо знаешь мужчин, дорогая. Конечно, он захочет на тебе жениться. Ты ведь теперь в его глазах Жасмин, хоть и в другом обличье. Но ведь не жабы же, а вполне себе... Да я уверен, что эта его Жасмин, судя по его описанию, чёрная ворона против тебя. А ты против неё Жар-птица. Твоя экзотическая для него красота уже произвела на него впечатление. И он выразил его чуть не стихами. Блин, да если бы я так умел... Но куда мне против восточных х...плетов... Короче, ты для него Жасмин, а он её любит. И заметь, не женился за все эти годы. Потому что в глубине души надеялся, что она к нему вернётся.
- Если всё так, как ты говоришь, - перебила я, - почему он всё ещё держит нас в оковах?
Виктор не успел ответить. Прямо над нашими головами прозвучал низкий чуть хрипловатый голос. Я подняла на него глаза и увидела стоявшего передо мной халифа.
- У меня только один вопрос, - вещал он, и Виктор, чуть помедлив, начал переводить. - Ты забыла свой родной язык. А тот, на котором ты говоришь сейчас с этим юношей - чей он?
Ему не удалось застать меня врасплох, если он этого хотел. Один раз начав безбожно врать, я уже не могла остановиться.
- Старославянский, мой повелитель. Я узнала его от своей няни, которая вырастила меня. А вот для этого юноши, Велеслава, он родной. Кархан сказал мне, что взял его в рабство из славянской земли и хотел сделать своим учеником.
- Вот как? - сдвинул брови к переносице халиф. - Может быть, тогда он расшифрует письмена, которые остались от Кархана. И мы сможем расколдовать тебя обратно.
Виктор-Велеслав прочистил горло судорожным кашлем.
- Простите мне мою дерзость, халиф, но я не думаю, чтобы один колдун мог снять заклятие, наложенное другим.
О, боже, какие же мы с ним завзятые врунишки оказались! Или это в экстремальной ситуации наши таланты филигранно врать так проявились.
- Значит, мне придётся примириться с тем, что моя суженая навсегда останется в чужом для меня образе, - сказал халиф. - И радоваться тому, что она хотя бы не жаба. А вполне себе... - Его взгляд скользнул в глубокий вырез моей блузки. - Вполне себе лакомая штучка.
Я начала краснеть под его слишком откровенным взглядом.
- Освободите их от оков! - приказал халиф стражникам. - Пусть их приведут в порядок. Хорошенько вымоют, переоденут в нормальную одежду и накормят. А потом я хотел бы немного пообщаться наедине со своей суженой. Но, как я понимаю, без этого парня никакого общения не получится. Он так и будет мозолить нам глаза и уши. И с этим нужно что-то делать. Я решу эту проблему, посоветовавшись со своими визирями. А пока выполняйте мой приказ.
Я почувствовала огромное облегчение, когда нас наконец-то расковали. А вот Виктор, похоже, нет. Нежелание халифа терпеть и дальше его постоянное присутствие в общении со мной его очень сильно растревожило. Но особенно замечание о том, что эту проблему необходимо как-то срочно решать.
Меня же беспокоило другое. За эти сутки будучи практически прикованной к нему, я так к нему привыкла, словно бы он стал частью меня. И когда нас развели по разным углам, у меня было такое чувство, как будто мне отрезали руку. Или вырвали глаза. Я не смогла сдержать слёз и разрыдалась. И уходя вслед за стражей на женскую половину дворца, ощущала спиной острый взгляд повелителя.