Страница 3 из 32
-Дитрих.
-Ответь мне, Дитрих, что вы доложите…
-Что ты был обвинен в шпионаже и расстрелян, доволен?!..
Не услышав моего ответа, он добавил:
-Извини, мы не можем раскрыть ничего из того, что случилось… Так будет лучше для нашего государства, понимаешь?
-Понимаю.
-Тебе принести что-нибудь?
-Ежедневник и карандаш, пожалуйста. И, если можно, ежедневную прессу. Ну или еженедельную хотя бы.
-Я постараюсь.
-Спасибо!
-Пока не за что. А и, кстати, через… Вообщем, скоро придет работник, Савва, Савелий. Он принесет тебе нормальную одежду и контейнер, куда ты положишь форму. Савва будет за тобой закреплен, так что проси его о чем захочешь.
-Обязательно…
Он ушел, я слышал как стучат по полу его сапоги с железными набойками. Очень непрактичная вещь, к слову. Да, в лед самое то, но ноги мерзнут просто ужас. Спустя какое-то время пришел этот Савелий. Он открыл небольшую дверцу в низу основной двери и запихнул мне контейнер, куда я и сложил форму. Взамен, через дверцу повыше, он выдал мне утепленную пижаму, паек и пару таблеток.
-Что за таблетки? Я же смертельно болен.
-Для облегчения участи. -сказал он мне.
-Наркотик?
-Можно и так сказать. Утоляет боль и больше ничего.
-Ты выпей, -продолжил Савва, -правда, не мучайся. Тебе все равно тут пару недель осталось.
-Ладно, ты прав. -ответил я и закинул колеса внутрь.
-Ладно, ты это, Эрих, не кисни тут. Я тебе газетку принесу.
Так получилось, что газета я получил за ту дату, когда я еще, скажем так, не сел. Все же делать было нечего и газету я читал почти все свободное время. Учил стихи пенсионеров на последней странице, пытался отгадать на четверть разгаданный кроссворд, вчитывался в слова и представлял как все происходило в реальности, что думали люди, участвующие в сюжете, какая у них семья, если она вообще есть, как они работают, в какую чебуречку ходят после работы и что обсуждают с женой на кухне. Иногда кажется, что в окно кто-то стучится. Странно, ведь я нахожусь на самом верху башни, а окна обнесены решетками. Только если какой-нибудь воробей мог бы залететь и стучать мне в окно, но когда я подбегал на стук, там никого не было. Так продолжалось долго: стучали часами, пока в какой-то момент окна не распахнулись. Я очень перепугался, ведь это было невозможно - на окне стояла решетка, но, тем не менее, оно было открыто, оттуда тянуло ледяным и приятным воздухом, в комнату залетали редкие снежинки. Вверху окна показалась нога в черном ботинке, потом еще одна. Они спускались все ниже, залазя в комнату, пока в ней не оказался человек в черном засаленном костюме.
-Нестор Иванович! - представился человек. -Не узнаешь меня?! - продолжал, напирая, он.
-Не узнаю… - ответил я.
Нестор Иванович отмахнулся и пошел мыть руки. Мокрые ладошки он вытер об полы пиджака и присел рядом, на кровать.
-Я заразен, вы зря…
Но он меня перебил.
-Успокойся, Эрих, мне ничего не страшно… А твой дед обо мне не говорил?
-Тот, который Леонид?
-Угу.
-Нет, не говорил.
-Да… - с явным разочарованием произнес он. -Вот так дружи с человеком полжизни, а он про тебя даже внуку не скажет.
-А вы кто? - спросил я.
-Ах, да, я лучший друг твоего деда. Мы с ним познакомились еще до Оледенения.
Хорошее было время.
-До?..
-Да, еще когда все АЭС стояли в Сибири и никакие катаклизмы им не грозили.
-А можете поподробнее рассказать про это время, Нестор Иванович? - с удивлением спросил я.
Что может быть более странным? Человек, спустившийся с крыши самого охраняемого здания в Республике в мою зараженную комнату, пытается доказать мне то, что он лучший друг деда по маминой линии, славянина по крови, жившего до Оледенения где-то в Поднепровье. Господи, деду тогда было лет пять, но зато про свое детство он всегда рассказывал так притягательно, будто гипнотизируя, я всегда слушал его рассказы не отрываясь и каждый раз ждал новых, мог переслушивать повторяющиеся по тысячу раз и поправлять деда в местах, где он ошибся или про что забыл. Прошлое не сравнится с тем, что мы имеем сейчас… Вся Скандинавия, весь Север исчез под толщей льда. От некогда Великой Британии остался клочок пригодной для жизни земли, расположившейся на юге острова. Все земли от Терсо и до Манчестера промерзли настолько, что даже мхи там не растут - все завалено бесконечным снегом. Что осталось от земель, где раньше жили славяне? Поляки, белорусы, украинцы, русские. Все это замерзло и было убито радиацией. Славяне массовым потоком двинули на запад, обосновавшись в Германии и Австрии. Мы долго не могли ужиться друг с другом - бесконечные гражданские войны и дележка территорий, но все изменилось, когда Возрожденная Империя Бонапартов решила воспользоваться нашей слабостью и оккупировала немецко-славянские земли. Мы смогли объединиться и сломать хребет самонадеянной Империи, а после этого создали свою Республику Многих Земель, куда вошли вся Германия, Австрия, Чехия и Северная Италия. Но это было уже на памяти моего отца и еще молодого меня.
-Знаешь, Эрих, тогда было так тепло. Зимой уже как лет двадцать не лежал по-долгу снег, а летом всегда было жарко. И то «жарко» не сравнится с теперешним «жарко», поверь… Тогда люди не знали меры, они порабощали, истощали, жрали и им было мало, но именно это все любили и по этим чувствам скучал твой Леонид… Чувство неутолимого голода до денег, ди бумаги, до техники, золота и тряпок. И тем недугом тогда страдали все люди. Они пожрали всю нефть и газ и решили вырубить вековые сибирские леса, чтобы построить там атомные электростанции. Весь мир строил конструкции, закупал материалы. Все ощущали причастность, все гордились своей причастностью. И вот, спустя несколько десятков лет, после конца стройки - свершилось правосудие. У них был шанс все спасти, но комету, летящую ровно в сибирские леса, заметили слишком поздно. Пришел конец всему, чего людишки так добивались - бесконечная энергия, которая не тратила ресурсов, стала смертью для всего, что было на Востоке. Сибирь, Центральная Азия, Дальний Восток, Северный Китай, Восточная и Северная Европа - все это стало непригодным для какой-либо жизни на сотни лет. Но и этого природе оказалось мало - началось Оледенение. На двадцать лет почти вся Европа погрузилась в ледяной ад и только спустя эти долгие годы люди вновь смогли потихоньку двигаться на север…
На протяжении всего рассказа его лицо ни разу не дрогнуло, оно сохраняло ледяное спокойствие, а глаза неотрывно и не моргая смотрели на меня. Я, в свою очередь, ощущал внутри себя неприязнь к тому, что говорил Нестор Иванович, но перебивать его, по какой-то непонятной мне причине, не мог.