Узник одинокой башни

Глава 1

1.

Все это происходило в дни, когда над всей Республикой повисло сладкое и опасное напряжение. Каждый из нас ощущал приближение чего-то, что изменит дальнейшую историю не одной семьи, но никто не знал как развернутся те события именно для него: кому-то Фортуна улыбнется и он пробьется в первые эшелоны власти, но юмор богини удачи жесток - почти каждый из тех, кто окажется наверху, будет убит ближайшими друзьями. С другой стороны те, кто смотрит на Фортуну сзади - будут убиты сразу, через пару лет или навсегда покинут Родину, чтобы писать мемуары и умереть в престижной бедности.

Среди них был и я. Как и каждый из них, я не знал, что меня ждет, но очень надеялся получить от жизни как можно больше подарков и как можно меньше разочарований, хоть и не считал себя оппортунистом, но все получилось так, как получилось.

Дикий ветер решил этой зимой смести все не прибитое на улицах моего города. Он разгоняется и лупит своим телом стены, замораживает кирпич, хочет войти внутрь, обнять людишек, прячущихся от него. Он одинок и поэтому беснуется: поднимает снег, устраивает метель, хочет выбить стекла в окнах, но они, как назло, законопачены на зиму. Ледяной ветер, будто ребенок. Он злится, потому что с ним не хотят дружить и поэтому старается навредить всему, что есть под рукой: бездомные коты и собаки, беспризорные дети и оказавшиеся без дома бедолаги - всем им было суждено замерзнуть насмерть в эту зиму, если бы только они не нашли теплый угол. Будь то труба с горячей водой или отапливаемый подвал, все хорошо, если есть тепло, ведь холод, на самом деле, гораздо хуже, чем голод. Но даже им я завидовал. Мне казалось тогда, кажется и сейчас, спустя пару недель, когда морозы усилились настолько, что даже в хорошо отапливаемом помещении я ощущаю освежающую прохладу, так вот даже сейчас я думаю, что холод лучше, чем моя болезнь.

Так забавно, но только сейчас мне разрешили выдать тетрадку и карандаш, чтобы я не умер со скуки, хотя предыдущие две недели я должен был не сходить с ума своими силами. Может быть, это и будет звучать смешно: каких-то две недели лежишь себе ничего не делая, кормят, поят и лечат тебя бесплатно. Отдыхай - не хочу, словом. Но на самом деле, остаться наедине с собой не то, что на день - на час - сильное испытание, которое вытерпеть сможет не каждый. И все же, я отлично знаю, что эту тетрадь читать не будут, потому что все дико боятся той болячки, которую я подцепил. Мне кажется, что в тетрадке я смогу разгуляться на полную и выложить все, что накопилось. Все равно после моей смерти все, без исключения, вещи подлежат сожжению, а камеру мою будут тысячу раз обдавать химикатами, чтобы все, что я здесь надышал, было убито. И мне еще очень повезло - дали цивильные условия для того, чтобы дожить последние месяцы: приличная камера с более-менее мягким матрасом и легеньким пледом, скрипучая панцирная кровать, облезший деревянный стол с такой же табуреткой и, что является поводом для гордости, отдельная каморка под умывальник, унитаз и душ. Время от времени связной приносит мне свежую еженедельную газету, хотя со свежестью, я, конечно, погорячился. Повезет, если новости будут просрочены на недели так две и на ней будет всего пара пятен от кружки. Кроме того, он раз в неделю приносит станок, чтобы можно было сохранять опрятный вид, ну и раз в месяц тупые ножницы, которыми я подстригаю ногти на конечностях и волосы на голове. Никогда бы не подумал, что так сильно буду скучать по простым вещам вроде острых ножниц. Но как меня угораздило здесь оказаться? Тот день я помню отлично и не забуду никогда. Признаться, это утверждение звучит забавно, когда ты смертельно болен, но не суть. В штаб моего полка спустили молнию: «Штб-Кпт Штрс быть к часу в штб сдмго спц плк тчк». Лично я принял молнию и, когда прочитал, у меня упало. К особистам вызывали крайне редко для того, чтобы похвалить или наградить. Обычно на похвалу или медаль отправляли в генштаб, но для этого нужно было пропотеть насквозь, заполняя бесконечные бумажки. Сразу после получения приказа я пулей вскочил на третий этаж, чтобы доложиться.

-Разрешите доложить, господин полковник.

-Слушаю.

Полковник Кернер, один из немногих худощавых полковников на моей памяти, сидел за крепким дубовым столом, заваленным бумагами, и пил чай. Доложившись, я, не спрашивая разрешения, сел за стол. Полковник же, поставив кружку, взялся за голову.

У нас с ним были хорошие отношения, даже доверительные. Я пару раз был у него на квартире - он приглашал меня на семейный ужин. Я даже знаю с чем связана эта благосклонность: я один из немногих в части, кому не плевать на судьбу Республики, если так можно выразиться. Большинство что штаба полка, что полевой группы - оппортунисты, готовые мириться с любой властью, лишь бы сохранить пригретое злачное место, а кому-то просто нравится измываться над срочниками, поэтому они из полевых не вылезают. Эти люди готовы делать все, что им скажут и даже не важно кто это говорит: очередной идеологический горлопан, орущий с трибун или Комитет. Главное, чтобы «власть» выглядела перспективно и чтобы армии уютное местечко обещали, а остальное - дело десятое. Такими темпами, особенно с теми соседями, которые нас окружают, все дойдет до раздела, поэтому существуют такие как мы с полковником - люди, желающие установить единую и стабильную власть без балабольства в листовках и прочей ереси.

-Значит так, Эрих. Машину тебе закажу на 11, приедешь минут за 20 до начала, с запасом, в общем. Будешь делать все, что скажут, но про дело ни слова, понял?

-Понял.

-Видимо, накроют нас. Мне бумага на тебя не пришла. Что ты этот… Неблагонадежный. Обычно они мне отправляют доклад и приказ, а тут видишь, и меня, значит, скоро попросят.

Я не знал, что ему ответить. Успокаивать не было смысла, ведь мы оба прекрасно знали, зачем меня туда вызывают, а с другой стороны и я не был спокоен. Да как тут не волноваться, когда перед носом маячит угроза расстрела? Но делать нечего - надо ехать. Пусть даже будут пытать - не сломаюсь, по крайней мере, постараюсь. Да ладно, что уж там, думал я, кому я вру? Все ломаются, я разве особенный? В ожидании прошло все утро. Чтобы отвлечься я пробовал говорить, петь, отжиматься, читать - ничего не помогало, все мысли были только о том, что меня ждет в ближайшие пару часов. Одно время даже думал написать письмо домой, но решил, что родным не нужно волноваться - узнают из похоронки, все равно на могилу прийти не смогут - пепел ссыпают в общий могильник после накопления какого-то количества останков.

Машина уже тарахтела на диком холоде - прогревалась. В ней, укутанный в шинель, теплый шарф и вязанную шапку, грел руки знакомый мне водитель, Сергей.

Замок, в котором располагался штаб полка с казармами, стоял на холме у реки, с краю города, поэтому пару километров всегда приходилось ехать по пустырям и, что больше всего не нравилось всем нам, - зимой дорогу приходилось чистить по несколько раз в день. Хорошо, что сейчас не встряли. Хотя, с другой стороны, мне бы любая заминка не помешала…

-Надеюсь, мы еще с вами увидимся! -развернувшись, сказал мне Сергей.

-Что?

Он вырвал меня из фантазий о том, какими способами меня будут ломать и как быстро я готов буду сдаться после некоторых издевательств.