Страница 26 из 32
-Что касается завтрашнего дня… -продолжил я, выдержав небольшую паузу. -Я вместе со своим полком займем Отопительный и окружим штаб-квартиру СБ. За нами Север, Варенвальд, Центр и Пауднёвы бильд. Манников, за вами Херенхаузен, Ален-Баден, Линден и Рикленген. Соответственно, вся инфраструктура, промышленность и части гарнизона, которые там – тоже ваши. Паташов – за вами славянские кварталы на Северо-Востоке до Зюд-Шпур. Всю, что южнее – Мютнецу, но у тебя, Карл, на этом не все. Ты лично должен будешь арестовать правительство в Зенде. Операция начинается в одиннадцать, чтобы депутаты и Комитет уже были в Доме.
-Что будем делать с лояльными генералами? Они сложа руки сидеть не будут! -возразил Манников.
-В Штадтагене есть наши люди? Рабкомы, профсоюзы, Союз Борьбы на нашей стороне?
-Недавно были на нашей, но уже почти неделю от них нет вестей! -возмутился все тот же Манников.
-Значит так… Когда займем телеграф, нужно будет выслать им информацию о начале революции и о том, что мы отправим в город две наших роты и танк. Танк я отправлю свой, пойдет одна моя и твоя рота, Илья!
Я посмотрел на него, но Манников не выражал никаких эмоций.
-Они должны стоять до последнего, уж на это я надеюсь, поэтому выбери своих самых надежных.
-Что будем делать с добровольцами? -спросил меня, но при этом обращаясь к центру стола, Мютнец.
-А вы и добровольцев успели понабрать?! -ошарашенно спросил я.
-А как же? Естественно!
Я сел, взявшись за голову.
-Сколько? -спросил я.
-Пока что две роты.
-Ладно, одна пойдет со мной, а другая с Паташовым. Еще вопросы?
-После всего этого, я так понимаю, придерживаемся плана, установленного месяц назад? -уточнил Манников.
-Да, взяв город, ведем своих в пригород, чтобы отразить атаку лояльных. Ну что, все за?
Из-за стола встал Карл и будто бы навис надо мной, начав вести со мной дебаты.
-Ты все сказал, Пауль?
-Да, все.
-Тогда тебе наконец-то нужно понять, что не ты один здесь принимаешь решения. У каждого сидящего здесь есть свои интересы и своя голова на плечах. Каждый из нас хочет, чтобы было пролито как можно меньше крови. Каждый, но не ты, Пауль! Просидев месяц в неведении, в изоляции, которую сам себе ты навязал, ты не знаешь, что произошло за этот месяц. А мы знаем… И мы делали все, чтобы это произошло. Делали все, чтобы Нарушкович был на нашей стороне, а теперь пришел ты и говоришь, что его нужно убить, пока он нам верит? Пауль, ты ли это?!
-Как можно верить тому, кто убивает наших людей?! -уже не выдержал я и ударил кулаком по столу.
От моего удара вздрогнул Манников и, решив, что споры будут долгими, встал из-за стола, подошел к выходу из подвала, открыл дверь и скомандовал:
-Чаю нам! И обогреватели! Живо!!!
По ту сторону дома закопошились, их ходьба и беготня была слышна в подвале, так как его потолок был полом для первого этажа. Тем временем споры не утихали.
-В тебе говорит жажда мести, Пауль! -продолжал Мютнец. -Но он не мог поступить иначе! Твой парень погорел на чем-то, его нужно было нейтрализовать, иначе это вызвало бы подозрения свыше, что ни ему, ни нам не нужно! Поверь, он сделал лучше для нас всех!
-А если твой недоносок обломается на чем-то?!
Я пытался говорить громко, но не кричать. Мой тон голоса был больше похож на очень громкий шепот. Шепот, которым пытаются скрыть крик.
-Если твоя жена вдруг проболтается подружке и ее повяжут – это тоже будет необходимой жертвой?!
-При чем тут моя жена?! -уже не сдерживаясь перешел на крик Мютнец.
-А при том, Карл, что, забрав у нас Штрауса Нарушкович дал ясно понять, что будет с остальными. Он будет забирать нас по одному, оправдывая это тем, что кто-то из нас накосячил, чего на самом деле не было и вы будете ему верить. Он будет все тянуть и тянуть, будет просить отложить начало восстания, чтобы задушить его в зародыше… А может быть кому-то он пообещает помощь в достижении власти и этот кто-то безоговорочно ему поверит, предав остальных…
-Это ты на кого намекаешь? -возмутился Карл.
-Я не намекаю. Я проговариваю возможные варианты.
В дверь постучали, и Илья разрешил войти. В подвал зашли полковничьи шестерки с термосами, кружками и тепловентилятором на ядерной батарейке, достать такой было почти нереально, но у Манникова он откуда-то был. Кроме вентилятора нам принесли грелки, которые каждый из нас засунул под китель, закрепив на животе ремнем. Споры действительно продолжались долго, Манников и Паташов колебались, не могли определиться с выбором, потому что действительно не хотели кровопролития, но и видели возможный обман со стороны Нарушковича и даже несмотря на это им не хотелось допустить того, что они бы вышли против СБ, но никакого обмана на самом деле не было и Мартин играл чисто, надеясь на нас. Тем не менее, спустя три часа упорной борьбы за умы, победила моя позиция: убрать СБ с дороги и занять город, а потом укрепиться в пригороде и ждать неминуемого наступления лоялистов.
***
-Нам нужен надзорный орган! -чуть ли не во весь голос кричал Мютнец, пытаясь быть громче фонового бубнежа.
Заседание революционной верхушки проходило уже около пяти часов и не собиралось прекращаться, но, что самое главное, за эти пять часов мы так ничего и не приняли. Свергнув старый режим, наконец-то стало ясно, что мы слишком разные, и наши цели тоже. Вместе с полковниками мы организовали квартет, который пытался отстоять общие интересы. Мы находились между двух огней: одни, кого вел Союз Борьбы Трудящихся Масс, желали национализировать все производство, немедленно начать экспроприацию имущества и излишков пищевой продукции для того, чтобы передать все это фронту, которого пока что еще не было, но который, по их мнению, обязательно будет, так как Бонапартисты не смогут не отреагировать на такую привлекательную ситуацию, а значит – всеобщая мобилизация и создание трудовых лагерей и армий, а для этого был необходим надзорный орган, с чем мы согласились. Кроме того, они хотели забрать все имущество у промышленников и лавочников для того, чтобы направить его на нужды революции.
С другой стороны находились крупные промышленники и банкиры. Их сильно возмущало то, к чему призывали Массовики, но среди них не было единого мнения: кто-то хотел продолжить революцию, в надежде на то, что сможет нажиться; кто-то решил революцию останавливать, так как правительство, как-то насолившее именно ему, было арестовано и ждало показательного суда, а значит – дело сделано, но мы не могли оставить все вот так. Много кто из них и вовсе не выдел своей выгоды в нашем мероприятии и присутствовали здесь только для того, чтобы сдерживать революцию и не дать ей уйти в кровавое русло, но были и те, кто действительно хотел революции, но хотел ее для того, чтобы добиться большей власти, чем обладали сейчас.