Страница 17 из 32
-Кто у вас старший, дружище? -спросил у мальчика Тосман.
-Лейтенант Котович. -спокойно ответил солдат.
-Ну так позови его.
-А что вам надо?
-Проехать, а что, ты нас пропустить можешь?
-Могу, че не могу-то? Документы!
Я уже было расстегнул шинель и потянулся к нагрудному карману кителя, когда вспомнил, что никаких документов у меня нет – старые утеряна, а на имя Кармова я сжег. Моментально я стал считать комбинации, думал, что делать, но ничего не приходило в голову – все равно не поверит, особенно если скажу, что Штраус – еще засмеет, а потом три часа сидеть и ждать подтверждения личности. Три драгоценных часа, а может и больше, учитывая революционный хаос. На ухо Тосману я сказал, что у меня нет документов и ему нужно что-то придумать и он, дурак, придумал: как только солдат взял документы, которые протянул водитель, Тосман начал балаболить:
-А у моего пассажира нет документов! Это Штраус, представляете?! Он как раз за новыми едет!
Боец округлил глаза и перевел ошарашенный взгляд на меня.
-Это ты что ли Штраус?! -чуть ли не крича сказал он. -Да ладно, ты стебешься, водила!
Услышав это, Тосман тихо засмеялся и развел руками, как бы немо показывая: «Да, это он, как есть…»
Я готов был убить этого стервеца, но он еще был мне нужен. Солдат же развернул голову, обращаясь к остальным солдатам и крикнул:
-Мужики, тут живого Штрауса везут!
С возгласами о том, что он что-то перепутал и о том, что я просто похож на себя, небольшая кучка подошла к машине и начала просовывать бошки в салон, пытаясь разглядеть меня как можно тщательней. Они говорили о чем-то между собой, один из них достал из-за пазухи газету и начал сравнивать меня с рисунком. Они смотрели на меня через водительское окно и Тосман, для большего удобства, отодвинул сидение, сделав вид, будто его здесь нет.
«Господи! Меня что, уже в газетах печатают?!» подумал я и спросил народ:
-Что там про меня пишут? Плохое или хорошее?
Мне ответил один из них, державший газету:
-Смотря что! Есть кто тебе верит, так ты – жертва режима, а есть кто думают, что ты этот…
Ему помогли, подсказав:
-Филёр!
-Да, во, филёр! Засланный, короче.
-А вы кому верите? -спросил я с улыбкой.
-Первым, конечно! -ответил все тот же, с газетой. -У меня, вон, брата засадили, а за что? За то, что просто сказал: «В дурдоме хорошо! Говори все, что хочешь и никто внимания не обращает! Как в парламенте!» И все! Два года нары греть!
-Ну вот видите, мужики, как оно бывает. Меня вот так надурили, вам-то тоже они, гады, крови попили, так что мы друг друга понимаем как никто! А все остальные – бараны! И до головы не берите!
Толпа разразилась хохотом и возгласами навроде: «Это точно!»
-Ладно, мужики, пропускайте нас, а то нам на роту еще хавчик везти!
Посмеиваясь, в хорошем настроении они быстро подняли шлагбаум и жестами начали показывать то, что уступают дорогу.
-А где это ваш старший?
Толпа замялась.
-Че молчите?
Еще немного помявшись, газетчик ответил:
-Так это… Дрищет.
-А-а-а! -протянул я. -Ну пусть дрищет дальше, а мы поехали! Спокойной службы вам, мужики!
Они провожали нас, маша руками, а я сидел довольный, зная, что общество, хоть и не полностью, но даже какая-то его часть, на моей стороне. Эта мысль меня грела.
«Надо будет познакомиться с этими изданиями!» подумал я.
-Ну что, сработал мой план? -спросил с широкой улыбкой водитель.
-Сработал… Только чтоб больше так не делал. Если б они меня не любили, на штыки бы подняли как предателя.
-Но не подняли же!
-Ты меня слышал? Не делай так больше и точка!
***
Спустя пару десятков минут в ожидании приезда на другой конец города, где находился склад, мы стояли на огромном дворе с рядом гаражей и баз длиной в несколько километров. Снег здесь был утрамбован колесами настолько, что превратился в лед, по которому постоянно туда-сюда носились такие же армейцы, как и мы: они тягали пулеметы, мешки с картошкой, ящики с тушенкой – лишь бы побыстрее разобрать то, что пылилось в закромах и свозилось сюда летом и осенью. Увидев их, я не удивился. Наоборот, не увидеть здесь толпы народу было бы странно. Тогда я подумал: «Видимо, придется довольствоваться остатками!» Но делать было нечего – подвела нас дорога через Зибен-Траппен.
-Все, ребятки, выходим! Иван, сиди здесь, жди! -сказал я и выпрыгнул из машины, став ждать, пока выползут мои бойцы.
Ройман и Кагенау двинулись с места с усилием и, через стоны усталости и боли, они еле смогли выкарабкаться наружу. Продышавшись морозным воздухом, парни потихоньку начали двигаться за мной. Я же, в свою очередь, автомат из Банторфа не брал – одолжил небольшой пистолет у Тосмана и, спрятав его в глубокий карман шинели, снял с предохранителя на случай, если разговор не пойдет. Помещение, где успел засесть революционный каптенармус, оказалось хорошо освещенным и небольшим, а кабинет его находился сразу справа от входа. Тут уже выстроилась очередь, но я ждать не стал и вошел со своими дуболомами, распихивая всех ожидающих. Внутри кабинета ждал посетителей боров в военном кителе, сшитом по спец заказу, потому что массово государство такие размеры не шьет. Внутри кабинета было не то, что тепло, даже жарко, поэтому его ряха лоснилась от пота, а китель был размалеван более темными пятнами в районе спины, шеи и подмышек. Кроме того, в помещении ужасно не хватало воздуха и воняло прелостью и немытостью, но его это, видимо, не смущало. Буквально за день боров успел обжить кабинетик, повесив на стену свой портрет и поставив фикус в углу комнаты. Сняв шапку и подойдя к его столу, я сел на ближайшую ко мне табуретку и боров начал:
-Меня зовут Пидке! А вас?.. -он прищурился, смотря на мои плечи, но там не было погон – я их срезал сегодня утром, чтобы не путать народ.
-Штабс-капитан Штраус. -ответил я. -Слушайте, Пидке, мою роту расквартировали в Банторфе, мы – первая полоса обороны. Нам срочно нужен провиант, комплекты единообразной формы на роту и один пулемет!
Пидке, очевидно, был в шоке от моей наивности и наглости. Он усмехнулся, прилизал на бок жиденькие волосики, пропитанные потом и сказал мне:
-Уважаемый, во-первых, вы не предоставили мне свои документы. Во-вторых, неужели вы думаете, что вы один такой весь из себя героичный? Вовсе нет, вас тут таких ох-ох-ох и каждому дай-дай-дай! Нетушки! Сначала документ, потом приказ от высшего начальства, а потом мы уже можем с вами поговорить! А нет – будь вы хоть Папа Римский – до свидания!