Страница 16 из 32
-Это и есть наш радист? -спросил я у зама.
-Да. -не поднимая головы ответил он.
-Ну тогда вот тебе рация, - сказал я уже Радке, -знаешь, как пользоваться?
Но он не ответил, продолжив тихо плакать в ладошки. Тогда я громко поставил рацию на стол и повторил свой вопрос. Только после этого он утер слезы и посмотрел на аппарат, стоявший на столе.
-На динамо-машине что ли? -спросил, всхлипывая он.
-Да, старовата, знаю, но другой нет. Ну так что, сможешь на такой?
-Смогу.
-И это… Слезы вытри… Иди снегом утрись.
Он тихо встал и вышел за дверь, утираться снегом, и только он вышел Роман спросил у меня:
-Вы его специально вытянули?
-Угу.
-А сразу нельзя было мимо пальнуть? Обязательно надо было мальца шугать?
-Чтоб остальным неповадно было. В следующий раз стрелять будет не он, а тот, кто знает, что у автомата есть предохранитель.
6.
Утро казалось еще более холодным, чем ночь. Оно и понятно, потому что все ночь я провел в хорошо отопленном помещении, а когда вышел на мороз, пробрало всего аж до пяток. Давно я не ночевал в настолько теплом доме, даже отвык, что на морозе слезинки на веках и сопли в носу, проступившие в тепле, могут замерзнуть и склеить и ресницы, и ноздри. С раннего утра мы вместе с Тосманом и еще парой ребятишек тряслись в грузовичке по дороге в Хохбрег, сегодня сделать нужно было много. Город, с момента последнего моего визита, преобразился: буквально за день у главного въезда, рядом с Зибен-Траппен, были построены заградительные укрепления и КПП – все готовились, если не к осаде, то, хотя бы, к попытке наскока. Естественно, дальше в город мы проехать ну никак не могли, могли мы только подъехать к переднему КПП.
-Ну и что вы тут понаставили? -крикнул дежурному Тосман, опустив окно в машине. -Как мне проехать?!
Небольшой мужичок, стоявший в располосованной будке, только пожал плечами, а потом спросил:
-А вам что важное надо, да?
Лет ему было уже прилично, под семьдесят, и такое чувство, будто время иссушило и держало его под гнетом, сделав больше похожим на старый корень хрена, чем на человека – такой же деревянный и уже больше горький, чем острый и ядреный, только шинель и шапка спасали его от насмешливых или жалостливых взглядов других людей, прикрывая недостатки, но мужик был уже настолько стар, что и одежда не могла скрыть всего, что под ней находилось. Задавая вопрос, он как бы вытянул скукоженную шею, чтобы лучше услышать ответ.
-Нам в город надо срочно! -начал Тосман. -Рота целая голодает, в Банторфе, представляете?
-Ай-яй-яй! -с горечью в голосе сказал старик. -Это ж надо!.. А мы тут усю дорогу…
-И что теперь делать? -без возмущений и со спокойной, но меланхоличной интонацией, продолжил водитель. -Не помирать же всем с голоду, правильно?
-Это да… -мужик почесал репу, сдвинув на бок шапку, а потом вдруг его осенило и, вернув шапку на место он сказал: -Вы ехайте через Харенберг, там, вроде тоже уже ваши стоят, может не успели пока обороны навести! -радуясь говорил старик, обнажая полупустую челюсть в широкой улыбке и маша сморщенной ручкой. -Вы узнайте там!
-Ну хорошо, вас как зовут-то?
-Меня?! -удивленно спросил дед, потому что раньше к нему так не обращались. -Степан… Каморский.
-Ну бывай, Степан, тихой службы!
Он еще долго смотрел нам в след и махал рукой, что я видел, смотря в зеркало заднего вида. Как мало нужно, все-таки, старику для счастья: вежливо обратиться и перекинуться парой фраз и, от того, что больше никто им такой любезности не проявят, старики оттаивают. С другой стороны, если все начнут с ними любезничать, то уловки Тосмана перестанут работать в подобных ситуациях: начнешь объяснять, что люди жрать хотят – скажет, чтоб говно жевали.
Мы развернулись и поехали обратно, к повороту на Харенберг и, пока до туда ехали, я обернулся, отодвинул небольшое окошко, разделяющее кузов и салон и спросил у ребят, в лице Роймана и Кагенау, крепкого парнишу из менее мне знакомых, как они себя чувствуют, они же, ответили, что Тосману надо оторвать ноги и переставить их местами, чтобы меньше путал педали, водитель же, услышав их негодование, подбавил газку и старался ехать по сугробам и кочкам, надеясь, что мы встанем и солдатикам придется вылезать. Так и произошло: где-то в двух километрах от пункта назначения, мы встряли в сугроб и Ройману с Кагенау пришлось толкать. Когда я захотел выйти из машины, чтобы парням было полегче, Тосман ухватил меня за руку и попросил сидеть внутри, а сам поставил тачку на ручник. Закинув руки за голову, он нажимал педаль газа и наслаждался тем, что эти двое сейчас пашут в поте лица за длину языков.
-Мне кажется, что нужно подбодрить их, капитан, а то что-то они не справляются.
Выйдя на мороз, я увидел, как эти бедолаги со всей силы, тужась так, что вены проступают на лбу, толкают грузовик, но из этого ничего не выходит.
-Ладно, парни, сейчас все пойдет, подождите секунду! -сказал им я и, открыв дверь, скомандовал Тосману перестать придуриваться.
-Ну может пусть еще потолкают? -с надеждой в голосе спросил у меня он.
-Нет времени, мне еще целый день по городу бегать надо, а ты тут дурью маешься!
Водитель тяжело вздохнул, поднял ручник и вдавил газ, после чего грузовичок мигом вылез из сугроба. Уставшие бойцы еле подняли свои туши на борт, чем я был крайне недоволен.
-Ну вот видишь, что ты с ними сделал? Они же сдохнут щас! Какие им мешки, если они себя в кузов закинуть не могут?!
-Ладно, что-нибудь придумаем, не сердитесь, господин капитан…
Проехав пару минут в тишине, мы оказались у Харенберга – западной окраины Хохбрега, который раньше был отдельным Городком, каких когда-то давно было много в Германии. Небольшие и уютные домики, узкие улочки, семейные забегаловки – сейчас всего этого там не было, только панельные дома, промерзающие за секунды, но такие же узкие улицы. Сейчас, в условиях приближающегося «Ганнибала», почти всех аборигенов вывезли на восточные окраины, к славянам, что сильно не нравилось ни тем, ни другим, но делать было нечего – хочешь, чтоб голова осталась на месте – поживешь и с поляками, ничего с тобой не случится! Тем боолее, что новая революционная власть заявляет о всеобщем равенстве и говорит о том, что расизму и шовинизму не может быть места в нашем обществе. По крайней мере, сегодня утром так передали подчиненные мне мальчишки. Здесь, как и у Зибен-Траппен, уже поставили будку КПП, но в нее засунули солдата помоложе – лет девятнадцати. Слава богу, препятствий, как на основном въезде, не было, но зато был шлагбаум.