Страница 7 из 51
Она хотела вернуться в дом, когда в спину прилетел разъяренный рык бывшего мужа.
– Ты серьезно хочешь, чтобы я отдал Марте твои украшения?! На самом деле?! А ты не пожалеешь потом о своих словах?
Резерв сил был почти на нуле. Медленно, чтобы не показывать накатившую слабость, Люба обернулась.
– Ты отобрал у меня самое главное, Мирон. Отнял без спроса и без разговоров, а теперь спрашиваешь, держусь ли я за бриллианты и изумруды? – она тихо засмеялась, глядя в темное ночное небо. – Ты можешь подарить их кому хочешь или выбросить в мусор. Это всего лишь побрякушки, подаренные предателем.
Рыкнув, мужчина за пару шагов сократил дистанцию, запирая жену в ловушку между руками. Металлическая дверь отозвалась на удар ладоней низким гулом.
– Люба, не зли меня. Не говори того, чего не думаешь на самом деле, – просипел Соколовский. – Ты ведь знаешь, что я могу…
– Я думала, что знаю тебя, Мирон, но вчера оказалось, что я ни черта тебя не знаю, а поэтому делай, что хочешь. Уходи, Соколовский, меня девочки ждут, вино уже нагрелось, – тень от крыльца скрывала выражение ее лица, подступившие слезы. Собравшись с силами, Люба толкнула мужа в грудь. – Иди к черту.
Он сделал перу шагов назад, ошарашенный и растерянный. Женщина воспользовалась моментом, скрылась в доме, откуда сразу зазвучал смех, донеслась любимая песня его жены.
I Want to Break Free.
Queen.
Я хочу освободиться.
– Сука! – стряхивая с ладоней кусочки облупившейся краски, он возвращался к машине, припаркованной неподалеку. Мирон злился на себя, на Любу, на ее подруг, которые зачем-то вздумали приехать в их дом и устроить вечеринку.
Все шло не так и не туда, ситуация вышла из-под контроля.
– Да! – рявкнул он в трубку, принимая звонок и не глядя на имя абонента.
– Ой, Мир, кажется я не вовремя… – раздался в динамике нежный голос Марты. – Я просто хотела…
глава 8
– Ну что, поговорили? – три пары глаз в упор смотрели на Соколовскую и ждали не только ответа, но и подробностей.
– Можно и так сказать, – устало отозвалась Люба. Вино в ее бокале и правда нагрелось, во вкусе проявилась нотка полынной горечи, которой раньше не было.
– И что он сказал?
– Возмущался, что я забросила его в черный список, спрашивал, почему не забрала вещи, и злился.
– На кого злился?
– Да фиг его знает. Я не хочу в это погружаться, – женщина крутила в руках тонкостенный бокал, наблюдая за тем, как плотное вино медленно стекало по стенкам. – Наверное я плохая мать, но сейчас я даже рада, что не живу под одной крышей со своей дочерью. Я очень плохая мать…
– Забей, Люб! Ты – офигенная сумасшедшая мамаша, просто твой бывший умудрился избаловать дочурку и вырастил из нее маленького монстра, – цокнула Соня.
– В том-то и дело, что не маленького. Тане скоро восемнадцать стукнет, а в голове одни хотелки и полное отсутствие планов на будущее.
– Вот и отлично. Пусть Мирон возьмет на себя ответственность и займется дрессировкой Минотавра, а ты будешь жить в свое удовольствие. Кстати, а Дэн знает о разводе?
Не успела Соколовская ответить, как ее смартфон ожил. Звонил сын.
– Ма, привет.
Женщина бросила взгляд на часы и нахмурилась. Почти одиннадцать вечера, а в трубке фоном звучал шум большого города.
– Здравствуй, мой хороший. Как ты? Все в порядке?
– Это я у тебя хотел спросить, – шумно выдохнул в трубку ее великовозрастный рыцарь. – Ты ничего от меня не скрываешь?
– Ты о чем?
Люба не хотела начинать этот разговор сейчас, на ночь глядя, да еще в присутствии подруг, у которых ушки горели от любопытства, но сын не оставил выбора.
– Я о том, что днем моя чокнутая сестричка выставила в сториз свою довольную физиономию в зеркальном отражении и подписала ее «любовь здесь больше не живет». Я знаю, что Танька с придурью, но мам, что там у вас произошло? Кстати, эту идиотскую фотку она позже удалила. Она ведь не про тебя написала, правда? Или все-таки…
Люба хорошо знала своего ребенка, за его спокойной интонацией без усилий считывала напряжение и скрытый гнев. Денис всегда с трудом находил общий язык с папиной любимицей, а после школы был счастлив покинуть отчий дом и поступить в университет северной столицы.
– Мы с твоим отцом развелись, и сейчас я живу в нашем старом таунхаусе. Так что в том сообщении, что разместила твоя сестра, была доля истины.
– Ну ладно Танька, дура малолетняя, а батя совсем охренел? У него на старости лет кукушка из гнезда вылетела? Мам, это у него кризис среднего возраста, что ли? – прошипел парень. Тонкий корпус смартфона жалобно хрустнул в сильных пальцах, по защитному стеклу пробежала тонкая паутинка трещин.
– Не знаю, Денис. Он просто положил на стол папку с документами о разводе и брачный контракт, а я собрала вещи и переехала.
– Классный парень, – шепнула Виктория и продемонстрировала большой палец. – Обожаю его…
– О, я слышу Тори, – моментально отозвался Дэн. – Группа поддержки уже прибыла?
– Да, они рядом, привет тебе передают.
– Ты им тоже привет передавай. Хорошо, что они сейчас с тобой. Ма, я завтра прилечу, и мы сможем поговорить нормально, – решительно заявил Денис. – Хочу своими глазами убедиться, что у тебя на самом деле все в порядке.
– Не надо, Денис. Все нормально, – растерялась Люба. – Крыша над головой есть, деньги и работа – тоже, девчонки мои рядом, ты на связи. У меня все хорошо…
– Мамуль, это не обсуждается. Я просто сообщаю, что завтра буду у тебя. Тут лететь-то всего полтора часа… Все, вы отдыхайте, гуляйте, только много не пейте.
В голосе сына звучали хорошо знакомые нотки заботы и любви. Когда-то Люба слышала их в голосе мужа, но они постепенно сошли на нет, заместились безликими общими словами.
– И я тебя целую. Скинь номер рейса, я встречу тебя в аэропорту.
– Я и сам прекрасно доберусь, не маленький уже. До завтра, мамуль. Целую.
– И я тебя… До завтра.
В трубке раздались гудки отбоя. Соколовская постаралась незаметным движением смахнуть слезы, но затем громко шмыгнула носом, вызвав дружный хохот подруг.
– Люб, ты чего? Все хорошо. Звонок Дениса – не повод для слез, а его слова – слова настоящего взрослого мужика. Завтра прилетит твой рыцарь и наваляет папуле. Может, тогда до Мирона дойдет, что он натворил?
Вот этого она и боялась. Драки, открытого конфликта. После того, как Мирон не принял выбор Дениса в профессии, отношения между отцом и сыном напоминали условное перемирие, которое могло рассыпаться в прах и перейти в горячую фазу противостояния от одного неверного слова, а тут – развод.
– Вот оно, твое воспитание, – безапелляционно бросила Анюта, – настоящий рыцарь вырос. Ты гордись, Люб. И характер у парня стальной, и уважение к матери – все есть.
– Да я и так горжусь. Денис ведь не на жизнь, а насмерть с Мироном сцепился, когда заявил, что будет готовиться к поступлению в медицинский. Хирургом-кардиологом стать решил. Вы бы слышали, какой у нас дома гвалт стоял! Как Мирон пытался ему объяснить, что к тридцати годам он только-только начнет нарабатывать репутацию врача, а в бизнесе к тому времени уже можно было бы капитально развернуться, но Дэн держался, как скала.
– Как же повезет той девчонке, которая отхватит твоего Дениску! – мечтательно закатила глаза Тори. – Я бы сама за такого замуж вышла, был бы парень постарше. Да что там вышла, побежала бы за ним!