Страница 1 из 51
глава 1
Пятница, тринадцатое.
Сегодня по этой теме кто только не проехался, предрекая неприятности и даже катастрофу.
Улыбаясь, Люба припарковала свою «Вольво» в гараже. Черный внедорожник мужа стоял на своем месте.
Отлично.
Она задержалась дольше, чем планировала, но результаты того стоили. Открыв дверь, женщина замерла на пороге: что-то было не так. Не так, как обычно. В воздухе витали ароматы еды и еще что-то, что трудно описать словами.
Мирон слышал, как клацнул ключ по личине, щелкнул замок.
Пять… Люба вошла в коридор и скинула туфли. Наклонилась, убрала их на полку обувницы.
Четыре… Поставила сумку на тумбочку, достала телефон.
Три… Посмотрелась в зеркало, поправила и без того идеальную прическу.
Два… Зашла в гостиную, удивленным взглядом оценила накрытый праздничный стол.
Он знал ее слишком хорошо. До самого незаметного жеста, до интонации.
Один… Задала вопрос.
– Мир, мы сегодня что-то отмечаем? Я о чем-то забыла? Почему ты ничего не написал?
Любовь Соколовская замерла, оценивая ситуацию.
Все было не так. Стол накрыт не ею, посуда – чужая. Кейтеринг постарался? С чего вдруг? Мирон ненавидел оформлять доставку на дом, всегда говорил, что предпочитает есть то, что она готовила собственными руками.
И почему он до сих пор не переоделся? Когда муж встал из-за стола, она увидела на нем темные брюки от любимого костюма, да и рубашка осталась той же, которую он утром надел в офис.
– Мир, что происходит?
Горячее, салаты, нарезка. А еще… Любовь нахмурилась, заметив, что тарелки дочери и мужа были грязными, а блюда – начатыми. Ее не дождались…
В груди женщина росло волнение, переходящее в панику.
Мирон не сводил взгляда с супруги. Она побледнела, в карих глазах читался вопрос, пальцы судорожно сжимали тонкий корпус телефона, словно пытались сбросить напряжение на ни в чем неповинный гаджет.
– Проходи, присаживайся, – он привычным движением отодвинул стул, помогая супруге занять место за столом. – Что тебе положить? Чего ты хочешь?
Она хотела получить ответы на вопросы, но вместо этого в комнате повисла тишина. Тяжелая, как грозовое облако, липкая, как паутина, опасная, как шаровая молния.
– Я хочу узнать, в чем дело и что мы отмечаем? – Люба старалась контролировать голос, но горло, пережатое спазмом, выдавало жалкие хрипы. – Почему вы начали ужинать без меня?
Его жена всегда была такой: спокойной, сдержанной на эмоции. Многие считали Любовь Соколовскую снежной королевой, но ошибались. Под непроницаемой маской отстраненности скрывалась чуткая и нежная женщина. Уже не его.
– Ты задержалась, а мы с Таней проголодались, поэтому так…
На втором этаже хлопнула дверь. Дочка вышла из своей комнаты и села на верхнюю ступеньку. Она была похожа на зрителя, который купил билет на балкон и с любопытством следил за происходящим на сцене.
Этот мир сошел с ума? Любовь растерянно взяла в руки вилку, покрутила и отложила в сторону.
– Вина? – Мирон потянулся к ведерку со льдом, в котором стояла бутылка сухого красного.
– Нет. Ничего не надо. Кто-нибудь может мне внятно объяснить, что происходит? По какому поводу накрыт стол и почему меня не дождались?
Женщина с горькой усмешкой смотрела за тем, как муж, услышав отказ, все-таки налил в ее бокал любимое Шато лафит.
– Ну раз тебе ничего не надо и ничего не хочется, а я уже давно это заметил, – хмыкнул Мирон, – то тогда пора перейти к главному.
Черная непрозрачная папка смотрелась на белой скатерти праздничного стола грязной кляксой.
– Мы разведены, Люба. Все документы готовы.
Пальцы женщины подрагивали от волнения, в горле стоял ком, голова кружилась. Это ведь сон, правда? Просто дурной сон. Сейчас она проснется, и все будет как раньше…
Соколовская зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, напоролась на холодный, равнодушный взгляд мужа.
– Как разведены? Что это значит? – Люба открыла папку. Сине-желтый лист свидетельства о разводе. Дата – тринадцатое августа. Сегодня. Следующий лист – брачный контракт, который они подписали шесть лет назад…
С каждым мгновением ситуация все меньше походила на розыгрыш.
– Это значит, Любаша, что за двадцать лет наша семья себя изжила, исчерпала. Дальше каждый пойдет своей дорогой…
– Двадцать один, – голос женщины звенел от боли.
– Что?
– Двадцать один год, Мирон. Ты бизнесмен, а делаешь такие ошибки…
Женщина отбросила папку в сторону, задела тонкостенный бокал. Тот опасно качнулся и упал на бок. На светлой скатерти расплылось яркое винное пятно, как кровь на белоснежных одеждах.
– Символично, – тихо бросила Люба, глядя на растекающуюся жидкость. – Ты убил нашу семью. Просто так. Тихо, без разговоров и попыток все исправить.
– Я – член семьи и имею право на такое решение. Брак – это не галера, а мы – не рабы, прикованные цепями к ее веслам, – темная бровь Мирона приподнялась, ироничная улыбка изогнула губ, но не коснулась глаз.
– Кто она?
– Никто, – мужчина бросил взгляд на окаменевшую от напряжения жену. – Она – никто. Я ухожу не к кому-то, а от тебя.
– Хорошо.
Любовь вышла из-за стола, взяла папку и пошла к лестнице. В голове болью пульсировало «разведены». Двадцать один год совместной жизни, после чего ее просто списали в утиль, как старую ржавую машину.
– Только «хорошо»? И ничего больше? Это все, что ты хотела сказать?
Женщина остановилась на первой ступени, сжала в руках ненавистную папку.
– А ты хорошо устроился, Мирон. Что ты хочешь от меня услышать? – гнев и боль постепенно побеждали шок. – Если я начну волноваться, кричать и говорить, что ты все врешь, что мужик всегда уходит к любовнице, не в пустоту, то ты назовешь меня истеричкой, а если промолчу – стервой и снежной королевой. Но знаешь, мне уже все равно, и я все-таки скажу… – Люба перевела дыхание. От волнения кружило голову, а ей нужно было сохранить достоинство. Эмоции будут. Потом. – Ты – бешеный пес. Ты всегда им был, и до сих пор остаешься, только в этот раз ты укусил руку, которая любила тебя, гладила и создавала безопасный тыл. Бешеных псов пристреливают, но я прожила с тобой двадцать один год, а теперь… Мне наплевать, отловят тебя спецслужбы или ты сдохнешь от вируса бешенства в собственном доме. Ты сделал свой выбор.
Визуализация героев
Начнем с мужчины.
Мирон Вадимович Соколовский
45 лет.
Овен.
Совладелец крупной логистической фирмы.
Любит свою жену Любовь. Делает это так, как умеет.
За крутой вспыльчивый нрав жена называла его бешеным псом, да и сам мужчина частенько говорил, что в этом мире все приходится добывать боем, кровью и потом.
img_1.jpg img_2.jpg
Любовь Романовна Соколовская.
41 год.
Телец.
Спокойная, уравновешенная. Она смогла найти подход к “бешеному псу”.
Прожила с любимым мужчиной двадцать один год и жила бы дальше, если бы не…
Училась на экономическом факультете (под давлением семьи), но постепенно отошла от этого занятия и нашла себя абсолютно в другой сфере. Какой – узнаете из новых глав романа.
глава 2
– Ты даже не пыталась побороться за нашу семью. Схватила документы и побежала, – бросил в спину жене Мирон, отодвигаясь подальше от стола. Разлитое красное вино растекалось по скатерти, капало со стола, как кровь с топора палача.
В груди царапалось и ворочалось странное чувство недовольства. Он подготовил сцену, продумал декорации, но все пошло не так. Мужчина ждал слез, классического «кто виноват?» и «что делать?», «давай попробуем все исправить», испуга и растерянности, но нет. Только судорожно сжатые пальцы и прямая спина выдавали напряжение женщины.