Страница 35 из 51
– Да к черту! – мужчина встал из-за стола, схватил с вешалки черное пальто. – Ключи от квартиры, права, карточка, брелок от машины, – он привычно ощупал карманы, проверяя все ли на месте.
– Пап, ты куда? – Таня уже оделась и накрасилась, приготовилась к походу в кино. Соколовский поморщился, заметив яркий боевой раскрас дочери, но не стал ничего говорить. Кто знает этих молодых, может, у них мода сейчас такая?
– По делам. Срочный вызов, – Мирон выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.
Его трясло, как двадцать с лишним лет назад, когда он назначил Любе первое свидание. Первый букет для любимой девушки был куплен у бабульки, сидящей возле одного из магазинов. Ворох крупных ромашек и какая-то зеленая хрень, похожая на гигантский укроп, в глазах двадцатилетнего парня выглядели вполне прилично. Будущая жена приняла цветы с восторгом и даже поцеловала Мирона в щеку. Все начиналось так невинно… Нынешней молодежи и в голову не придет тратить столько времени на ухаживания.
– Она не могла мне изменить. Просто показалось… я сам все надумал…
Черный внедорожник колесил по улицам Москвы, на сиденье рядом с водителем лежал букет из ярких гербер. Сделав приличный круг, чтобы убить время, Мирон взял курс на место встречи.
Без десяти восемь он вышел из машины, взял цветы и, тщательно контролируя дыхание, пошел по бульвару в сторону фонтана.
– Люба… – она шла, почти бежала ему навстречу, прижимая к уху телефон. Полы пальто разлетались в стороны, открывая красивые стройные ноги, ветер играл длинными прядями светлых волос. На лице любимой женщины отчетливо читалась паника и ужас. – Люба, что случилось?!
– Ты на машине?
– Да, конечно, – Соколовский так растерялся, что забыл подарить ей букет.
– Едем! Быстрее!!! – Люба схватила мужа за рукав и резко потянула в сторону стоянки. – Да пошевеливайся ты!
– Черт! Ты можешь толком объяснить, что случилось?! – рявкнул Мирон, набирая скорость. – Куда мы летим?!
– К дочери мы летим, Мир! К дочери, которую надо было пороть!
Женщина остановилась возле машины мужа и дернула за ручку двери, одним движением оказалась в салоне и потянулась к ремню безопасности.
– Куда? – два щелчка слились в один. Соколовский бросил букет на заднее сиденье и повернулся к жене. – Люба, куда едем? И что все-таки случилось?
– Клуб «Экстаз» на Ленинградке. Я покажу, где свернуть. Поехали, чего ты ждешь
Взревев двигателем и оставляя на асфальте черные полосы, машина сорвалась с места.
глава 37
Черный внедорожник с разгона влетел в узкое свободное пространство парковки и резко затормозил. Двухэтажное здание сверкало огнями, заманивая любителей острых ощущений.
Ночная жизнь молодежи бурлила и переливалась через край. Двери в клуб то и дело распахивались, черная пасть «Экстаза» проглатывала очередных гостей.
– Нам сюда! – Люба отстегнула ремень безопасности и дернула хромированную ручку. – Блокировку сними!
Соколовский тысячу лет не слышал, чтобы в голосе жены звенела сталь, а глаза сверкали от ярости. Это была не Любовь, а Афина, дева-воительница.
Охрана на входе дернулась наперерез, но сделала шаг назад, моментально оценив хорошо одетую женщину, злую, как фурия, и высокого широкоплечего мужчину, стоявшего за ее спиной.
– Вперед и направо!
Она схватила мужа за рукав, чтобы не потерять его в шумной толпе и темноте большого зала, до отказа забитого молодежью. Яркие вспышки стробоскопов слепили глаза, парни и девушки странно дергались под ломаный закольцованный ритм.
– Это теперь так танцуют? – изумился Соколовский, случайно отдавив ногу одному из представителей золотой молодежи. Тот посмотрел на обидчика и хотел возмутиться, но затем снова закачался под бит, размахивая руками и дергаясь, словно эпилептик. – Они тут все под кайфом, что ли?
– Не знаю! Быстрее! – Люба птицей взлетела по лестнице на второй этаж и кивнула одной из девчонок, что спряталась в полутемном углу и тихо всхлипывала. – Где?
– Там! Третья по счету, – девушка махнула рукой в сторону одной из черных дверей. Соколовская попыталась повернуть ручку, но та не поддавалась. Отойдя в сторону, она уступила место мужу. – Ломай, пока нашу дочь не изнасиловали!
– Что?!
От рыка бешенного пса у нее заложило уши, а девчонка взвизгнула от страха и присела, желая казаться незаметной, слиться с темнотой угла.
Мужчина толкнул дверь плечом, но та не шелохнулась.
– Мир, твою мать! – рявкнула Люба. – Сделай это!
Сокрушительный удар ногой решил задачку с первой попытки. Замок захрустел, серебристый шарик ручки упал на пол и укатился к ногам женщины, которая брезгливо отодвинула его в сторону, прислушиваясь к происходящему в комнате. Там творилось возмездие.
Мирон влетел в комнату, одним взглядом оценил обстановку. Увидел Таню, зажатую в угол. Ее короткая юбочка превратилась в валик на поясе, топ с разорванными бретелями сполз мятой гармошкой, на черных колготках зияли огромные дыры.
– Мрази! – первым ударом мужчина откинул в сторону одного из парней, которому не повезло оказаться ближе всего к входной двери.
Он не бил, просто схватил за грудки и швырнул, как старую тряпку. Тихо охнув, парень отполз в сторону, не вставая с пола, чтобы не попасть под горячую руку разъяренного отца. Второй пытался уклониться от справедливого возмездия, а проще говоря – сбежать в распахнутую дверь, но Мирон успел поймать его за плечо. Один рывок, пиджак на спине парня жалобно затрещал, рукав повис на длинных нитях, а его хозяин прилег отдохнуть на пол.
Третий, который зажимал его дочь в углу и шарил грязными лапами по ее телу, смотрел широко раскрытыми глазами на стремительно приближающегося демона мести. Бежать было некуда, широкоплечий Соколовский блокировал всевозможные маневры. Оскалившись, как волк, загнанный за флажки, парень попытался кинуть в противника стул, но Мир пригнулся, сделал шаг в сторону, опасный снаряд пролетел мимо. Ударился в стену и разлетелся на запчасти. В горле Мирона клокотало рычание, которое пугало его соперника до жути, до мокрых штанов, но парень сжал зубы и бросился на мужчину.
– Ах ты, щенок! – сквозь стиснутые зубы бросил Мирон, сокращая дистанцию. – Иди, поговорим.
Разговора не получилось: молодой человек, возомнивший себя хищником, быстро успокоился и опустился на пол, хватая воздух ртом.
Люба даже не видела, что сделал ее муж, не успела заметить ни малейшего движения, однако результат впечатлил.
На звуки ударов, треск сломанного стула и возню отреагировала охрана клуба. Двое мужчин в черной униформе подошли к разгромленной комнате и остановились в дверях.
– Прекратите немедленно! Что здесь происходит?!
– Это я у вас хочу спросить, какого черта вы не следите за этими малолетними уродами! – рыкнул Соколовский, брезгливо отряхивая руки и осматривая поле боя. – Пришлось успокоить пацанов, чтобы не зарывались! – он снял пальто и бросил его трясущейся от ужаса дочери, которая тихо выла в углу и размазывала косметику по лицу. – Прикройся, стыдоба. С тобой я поговорю позже.
Стресс и шок медленно отступали. Любовь оставалась в коридоре, пока Мирон беседовал с охраной и улаживал недоразумение. Женщина смотрела на мужа и вспоминала его занятия в домашнем спортзале. Боксерский мешок – любимый снаряд Мирона – вибрировал, толстые цепи звенели, выдавая мощь, скрытую в каждом ударе. Ее муж был силен, очень силен, но сегодня он не использовал силу, чтобы не сломать малолеток, он просто раскидал их по углам, как щенков, нагадивших в хозяйские тапки.
С мысли о щенках Люба перепрыгнула на Бакса. Ее кот – новый лучик света в старом таунхаусе. Активный и любопытный котенок раз за разом обходил дозором новую территорию, совал нос в ведро, играл шваброй и умудрился уронить сложенную стремянку, пытаясь залезть на одну из ступенек.