Страница 27 из 51
Мужчина открыл сайт и вбил в поисковик «авиаперелет Питер – Москва». От количества предложенных вариантов зарябило в глазах.
– Невозможно… К тому же несколько аэропортов… Нет, тут точно не угадаешь! – рыкнул Мирон, закрывая сайт. Оставалось только ждать, но терпение – добродетель, которой он не обладал, поэтому несколько раз в день срывался с места, бросал дела и ехал к дому бывшей жены, чтобы убедиться… что хозяйка еще не приехала. Ситуация начинала напоминать игру, в которой он сдавал позиции по всем фронтам. Было почти семь вечера, когда внедорожник Соколовского замер неподалеку от нужного дома с темными окнами.
Мужчина заглушил двигатель и выключил фары. Хотелось спать. Накопившееся напряжение давило на глаза, колючей проволокой стягивало грудь, затрудняя дыхание. Секунды ожидания казались бесконечными, минутная стрелка на эксклюзивных японских часах казалась приколоченной к одной точке. Складывалось впечатление, что время сломалось, замерло, но все изменилось в один миг.
Сначала из-за поворота показался сноп света, следом – машина с шашечками на борту. Сердце Соколовского сбилось с ритма и пару раз бахнуло о ребра, словно желало вырваться на свободу.
Это она. Люба вернулась из Питера. Замерев на сиденье, он наблюдал, как такси остановилось у нужного крыльца. Пожилой водитель вышел из салона и направился к багажнику, Соколовский повторил его движения, только никуда не пошел, остался в тени своего авто. Стук двери внедорожника и крышки багажника такси слились воедино.
Потребовалось несколько секунд и десяток хаотичных ударов сердца, чтобы встать за спиной жены, которая искала ключи от дома, завалившиеся на дно сумки.
– Добрый вечер, Люба.
Она не вздрогнула, потому что последние полчаса интуиция надрывалась громкими криком: «Сегодня вы встретитесь!». Это событие уже не казалось тяжелым, страшным или опасным. Кто он ей? Бывший муж.
– Сволочь он, а не бывший муж! – пискнул голос справедливости и плеснул ложку обиды на теплую плиту эгоизма. – Казался нормальным, а поступил, как крыса! В игнор его! Сжечь предателя на костре презрения! И вообще, где наш новый клин?! Пора начать выбивать старый, сколько можно терпеть?!
Соколовская усилием воли прикрутила громкость внутреннего голоса на минимум и спокойно ответила, не оборачиваясь.
– Добрый вечер. Что ты тут делаешь?
– Тебя встречаю, – Мирон слегка растерялся от поведения жены. А где волнение? Где возмущение? Где хоть что-то, хоть какая-то эмоция?! Да она с водителем такси попрощалась намного теплее, чем разговаривала со своим мужем! Бывшим мужем, хм…
– Я не просила меня встречать, Мирон. Возвращайся домой. Я устала с дороги, поэтому сегодня гостей не принимаю.
– А я – не гость, Люба, – мужчина подхватил ручку большого чемодана и, не обращая внимания на сердитый взгляд жены, пошел к входной двери. – Открывай, чего стоишь? Говоришь, что устала, а сама не хочешь идти домой? Мадам желает прогуляться?
– Мадам желает остаться в тишине и в одиночестве, – взяв себя в руки отозвалась женщина. – Что непонятного?
– Я…
Он что-то хотел сказать, но попал в плен карих глаз, знакомый запах ее парфюма взорвал легкие. Бешенный пес завилял хвостом, поскуливая, припал от радости на передние лапы, а затем подставил мощный загривок под тонкие пальцы хозяйки. Тепла… так хотелось тепла и ласки от рук, которые сжимали ручку объемной сумки и связку ключей.
– Мирон, я правда устала, – вздохнула Люба, с удивлением глядя на растерявшегося мужа. Интересно, с чего вдруг его так переклинило? Раньше он никогда не лез за словом в карман, а сейчас напоминал каменного истукана с острова Пасхи. – Если ты хотел поговорить, то давай перенесем это на завтра.
Бешенного пса вежливо, но категорично отодвинули в сторону. Стон разочарования и бессилия вырвался из его груди, хвост перестал мести мокрые осенние листья, на дне темных глаз мелькнула боль.
– Хорошо, я приду завтра в семь, и мы поговорим.
Соколовский с трудом вернулся в реальность. Впереди его ждала еще одна ночь без сна и день, каждая минута которого будет прожита в одиночестве.
То, чего желала его жена стало для мужчины настоящим проклятием. Как это могло случиться?
– Нет, не в семь. Я приду завтра в десять, Люба. Надеюсь, тебе хватит времени, чтобы отдохнуть после дороги.
Он тяжело вздохнул, оглядывая прихожую старого дома, который сейчас казался самым уютным и желанным пристанищем.
– Спокойной ночи, и не забудь – завтра в десять.
– Приятных снов, Мирон, – отозвалась Люба, с едва заметной улыбкой глядя на удаляющегося мужа.
Его пальто на спине замялось глубокими складками от долгого сиденья и нервного ерзанья. Интересно, сколько времени он провел в машине под окнами этого дома?
Соколовский привык оставлять последнее слово за собой, но сегодня Люба его переиграла.
– Понял ли он, что теперь я буду играть по своим правилам?
Женщина неспешно разобрала чемодан, приняла душ и упала в кровать.
Настроение – огонь!
Она еще покажет бешенному псу, кто в доме хозяйка, а кто – блоха, от которой только зуд да почесуха!
глава 30
– Надо было назначать разговор на девять, а не на десять, – нервничал Мирон, снова и снова поправляя манжеты рубашки. Кажется, они выглядывали из-под рукавов пиджака немного больше, чем нужно.
Мужчина проснулся, когда часы показывали начало седьмого и до восьми лежал, тупо пялясь в белоснежный потолок. Сердце гремело в предвкушении встречи, в крови пузырьками шампанского бурлил адреналин.
Детский сад, правда? Память отбросила мужчину далеко назад, в то время, когда он только начал ухаживать за симпатичной девушкой-блондинкой Любовью Трифоновой.
Она спокойно согласилась на встречу. Кто знает, может, сегодня у него все получится?
Для визита в дом жены он выбрал стиль «total black».
– Неотразимый мужчина, – говорила Люба, когда он надевал черный костюм с едва заметным металлическим отливом и черную рубашку. – Ни одна женщина перед таким не устоит.
Говорила, но не ревновала. Это как?! Между прочим, в компании Соколовского работало много женщин в возрасте от двадцати пяти до шестидесяти, но ни разу жена не спросила о том, нет ли к нему интереса со стороны конкуренток.
А он был, между прочим! Был, да еще какой! Одна норовила дополнительную пуговку на блузке расстегнуть, другая надевала юбку настолько узкую, что того и гляди швы лопнут и расползутся. Однажды в курилке Соколовский услышал, как мужчины спорили о том, есть ли под той юбкой хоть какое-то белье, или она надета на голое тело. Вот так!
– Ладно, кажется, можно ехать, – выдохнул мужчина, глядя на часы. – Лучше пять минут на месте подожду, чем опоздаю.
Вопрос с цветами всплыл на поверхность, но был задвинут в сторону.
– Розы уже были, так что в этот раз обойдемся без них. Надо было вовремя домой возвращаться…
Без пяти десять черный внедорожник остановился у нужного крыльца. Водитель пару минут внимательно смотрел на окна дома и в одном из них заметил едва заметное движение. Улыбнулся, радуясь, как мальчишка.
Она его ждала.
Ждала и слегка нервничала, стоя перед распахнутым шкафом и перебирая платья.
– Наряжаться ради него? Еще чего! Обойдется! – фыркнула, отметая в сторону платья и классические костюмы. Взгляд упал на черные брюки и батистовую васильковую блузку. – Вот то, что надо. Не слишком нарядно, но и не скучно. Рука по привычке потянулась к туфлям, но Соколовская усилием воли задвинула черные шпильки на место. – И в тапках нормально, чай не Президент в гости пожаловал.