Страница 28 из 51
Хотелось делать вид, что все в порядке, но подрагивающие пальцы выдавали нервозность. Выпив на всякий случай чайную ложку успокоительного сиропа, женщина встала у окна. Казалось, что машина мужа принесла с собой цунами, или как иначе можно охарактеризовать ту волну, что прошлась по телу, поднимая дыбом волоски и сбивая дыхание.
Десять ноль-ноль.
Перед тем, как нажать на кнопку звонка, Соколовский получил ощутимый удар под дых: жена сменила замки в их старом доме. Судя по всему – все, потому что он не смог открыть даже калитку.
Дверной звонок разорвал тишину, ударил по нервам мощным электрическим разрядом.
Мягкий щелчок, и ажурная решетка поддалась, пропуская гостя. Листья клена шуршали под ногами, напевая осеннюю песню. Входная дверь в дом была приоткрыта. Соколовский незаметно скрестил пальцы наудачу и сделал шаг в прихожую.
– Люба…
– Мирон…
Он привык быть ее Миром, но с того самого злополучного вечера жена ни разу не назвала его так, теперь только «Мирон». Сухо, официально, безразлично.
Черт! Он сегодня в черном! Красив, засранец! Не берет его время!
Этот цвет подчеркивал благородную седину и статную спортивную фигуру мужа. В крови женщины забурлило давно забытое желание.
– Входи, чего застыл? – сделала приглашающий жест Люба, скрывая волнение за улыбкой. – Присаживайся, в ногах правды нет. Говори, что хотел, и…
– Ты куда-то спешишь?
Соколовский сел на новый диван и в упор разглядывал жену. Кажется, она похудела, и абсолютно точно – не плакала. Идеальный цвет лица, в карих глазах плясали черти с факелами, готовые разжечь костер из сухих веток, разложенный у ног гостя. Роскошные светлые волосы, которые он так любил пропускать сквозь пальцы или наматывать на кулак, когда… Хм… Он громко сглотнул внезапно пересохшим горлом, встал и пошел на кухню, на ходу незаметно поправляя брюки.
– Мне нужно будет съездить по делам, Мирон. Так что ты хотел сказать?
Мужчина плеснул в стакан воды из фильтра и сделал большой глоток. По–хорошему, нужен душ, а еще лучше – постель и обнаженная жена, но придется обойтись малым. Мирон вернулся в гостиную и сел на диван.
– Я видел твои фото, Люба. Судя по всему, ты съездила в Китай не просто так. Надеюсь, что ты довольна результатами.
– Я тоже видела фото с твоего дня рождения. Кажется, там было не скучно, – парировала Любовь. Она удобно устроилась в кресле, сложив руки на груди. Аппетитные полушария приподнялись, притягивая к себе мужской взгляд. – А по поводу Китая… Знаешь, забавно получилось…
– Ты о чем?
– О том, что ты начал интересоваться моей жизнью только после развода. Тебе не кажется, что логика событий нарушилась? Все шиворот-навыворот получилось. Мир, не надо за мной следить, поздно уже.
Она спохватилась, прикусила губу, но слово уже вылетело. Соколовский расцвел довольной улыбкой.
– Не надумывай ничего лишнего, Мирон, это просто многолетняя привычка. Со временем она исчезнет.
– Черта с два! Ты – моя жена, Люба, и всегда должна помнить об этом!
– Бывшая жена! Бывшая!
– Да к черту эти документы, Люба! – Мирон вскочил с дивана и в два шага очутился перед женой.
Сгреб ее в охапку, зарылся носом в светлую макушку, сделал глубокий вдох. Жизнь наполняла его легкие, запах любимой женщины реанимировал тело мужчины лучше всякого дефибриллятора.
Она светилась так ярко, как и много лет назад! Нереальная, нежная и сладкая. Его!
– Отпусти меня, Соколовский, – женщина попыталась вырваться из кольца сильных рук, но они сжали ее еще сильнее. Она чувствовала себя кроликом в смертельных кольцах удава. Малейшее движение выбивало из легких остатки воздуха. – Хватит! Я больше не твоя! Ты сам оформил развод и отпустил меня, а я поняла, как классно быть разведенкой!
– Не ври, Любаша, ты всегда была домашней кошечкой, отличной хозяйкой и идеальной мамой, – мурлыкал ей на ушко Мирон, нарочно задевая губами чувствительную ушную раковину.
За двадцать лет совместной жизни он изучил тело жены как свои пять пальцев, знал все эрогенные зоны и сейчас начал свою игру.
Она затихла, затаилась, пытаясь справиться с телом, которое начало откликаться на умелые прикосновения. Вырываться – не вариант, значит нужно искать другие варианты. Люба расслабилась, сделала глубокий вдох.
– Это все было, Мирон. Было и прошло. Дети выросли, им уже не нужна мамочка, теперь я могу жить так, как считаю нужным. Летать в Китай, встречаться с мужчинами…
Ее тихий голос действовал на мужчину как гипноз, но на последнем слове Соколовский резко пришел в себя.
– Что?! Ты о чем, Любаша?! Какие мужчины?
От неожиданности Мирон разжал руки, и женщина тут же этим воспользовалась. Села в кресло, поджала ноги под себя, закрылась руками.
– А какие мужчины нужны женщине, как ты думаешь? – тихо цокнула, разглядывая потолок. – Настоящие. Сильные, честные, верные. Ты знаешь, оказывается мне повезло: таких мужиков вокруг – пруд пруди, и многие из них свободны, так что…
– Ты охренела, что ли?
– Не-а, не охренела. В конце концов, у тебя есть Марта, а я найду себе какого-нибудь Алексея или Вадима, а может Рафаэля. Люблю итальянцев, они такие темпераментные мужчины, м-м-м, –женщина едва заметно улыбнулась. – И вообще, я решила пользоваться своей свободой на полную катушку, так что говори, что хотел, да я пойду. Дела, знаешь ли…
Люба кайфовала, глядя на растерянное лицо Мирона. Он всю жизнь контролировал порядок в семье, а сейчас добро пожаловать в игру по другим правилам!
– На полную катушку? Свобода? – Мирон не верил своим ушам. По каким кочкам и буеракам понесло его образцовую жену? Неужели это – влияние ее подруг-разведенок, которых он за глаза называл ведьмами. – Ты серьезно? Хочешь сказать, что готова завести любовника?
– Заводят кошку или собаку, Мирон, а я собираюсь знакомиться с мужчинами. Уверена, что найду себе того, с кем буду счастлива.
– На блядки собралась?! – со свистом втянув воздух, прищурил глаза мужчина, не замечая, как его руки сами собой сжимаются в кулаки. – Решила стать шлюхой?!
– Пошел. Вон, – медленно и жестко отчеканила Любовь. – Вон из моего дома!
– Ты не сможешь, Люб. Я понимаю, что ты хочешь позлить меня, чтобы отомстить за развод, но ты не такая. Ты не сможешь, – он качнул головой, не сводя взгляда с жены. Та за мгновение превратилась из домашней кошки во взбешенную пантеру. Карие глаза сверкали яростью, губы, которые он так любил целовать, сжались в тонкую линию, а нежный голос уже не ласкал слух. Сейчас он мог разрушать толстые стены не хуже Иерихонских труб, вспарывать вены, разрывать сердце.
– Не обольщайся, Мирон. Ты не знаешь, какая я на самом деле. Ты видел меня в роли домохозяйки и с тупым упрямством не хотел замечать ничего больше, но… – Соколовская звонко щелкнула пальцами и встала из кресла, – но теперь мне наплевать, что ты думаешь и чего хочешь. Теперь я буду делать то, что считаю нужным, а ты ступай, Мирон. Мы поговорили, на сегодня достаточно. Уходи.
глава 31
Он уходил медленно, то и дело оглядываясь. Бросал на жену короткие недоумевающие взгляды, словно ждал, когда она опомнится и вернет его. Пригласит в гостиную, предложит чай или кофе.
Черт, да она даже не воспринимала его как родного человека или – на худой конец – как гостя! Соколовский отчетливо понял это только по дороге к входной двери.
– Я еще вернусь, Люба.
Он привык оставлять последнее слово за собой, но в этот раз не получилось.
– Не забудь позвонить и предупредить о визите, в противном случае не удивляйся закрытой двери.