Страница 26 из 51
Да, бабушки и дедушки продолжали его терроризировать вечерними звонками, но отступили в ожидании Любы.
– С Мироном говорить – как в ямку шептать, – обижалась теща. – Бестолку все. Даже если что-то отчубучил, то молчит, как партизан на допросе.
– Па, а ты в аэропорт, что ли собрался? – Таня поймала его уже в дверях и довольно цокнула. – Красавчик! Ты хоть цветы купи, что ли.
Да-да-да… про цветы Мирон подумал и даже успел заказать в одном из элитных бутиков букет белоснежных французских роз. Их нежные лепестки казались светящимися на черной кожаной обивке сиденья, тонкий сладкий аромат моментально заполнил салон внедорожника.
В зале ожидания толпился народ. Громкие крики, слезы радости от встречи, пронзительный визг детей… Боже, Соколовский едва не сошел с ума в ожидании нужного рейса.
На первом его жены не оказалось. Волна пассажиров схлынула, в зале воцарилась относительная тишина. Мужчина подошел к высокому панорамному окну, глядя на собственное отражение.
Да, Таня была права, он похудел. Последние несколько дней любимый брючный ремень приходилось застегивать на соседнюю, дальнюю дырочку, пиджак тоже казался свободнее, чем обычно.
Аппетит помахал ручкой, прихватив с собой спокойный сон. Дни проходили как в тумане.
А что он, собственно, хотел? Ради чего все затевалось?
Всего лишь встряхнуть семью, чтобы со дна поднялись эмоции и чувства, придавленные ежедневной рутиной и бытом. Он хотел страсти, ревности в конце концов! Мирон хотел видеть свою жену с горящими глазами, смеющуюся, флиртующую. Яркую, ведь она была именно такой, когда они только поженились. Оставалась женщиной-звездочкой, когда родился Денис и появилась Таня, но в какой-то день звезда погасла, исчезла с небосклона, оставив вместо себя пустую и равнодушную черную дыру.
Мирон мерил шагами просторный зал, то и дело бросая взгляд на часы. Нарастающий шум толпы дал понять, что ждать осталось недолго, на большом табло напротив рейса Пекин – Москва появился статус «прибыл». Соколовский подобрался, как хищник перед атакой, бросил взгляд на букет.
Розы были прекрасны и свежи, настроение мужчины больше напоминало качели. Что говорить? Как себя вести? Делать вид, что ничего не случилось или выговорить жене за отсутствие на его дне рождения? Все слова, которые были заготовлены, идеальная речь, продуманная по дороге в аэропорт, бесследно испарились.
Телефон вибрировал без остановки, раздражая и без того взведенную психику мужчины. Не отрываясь от разглядывания хлынувшего потока пассажиров, Мирон достал телефон. Таня.
– Да. Что случилось? Я занят!
– П-а-а-п… – даже не видя дочь он почувствовал нервозность в ее голосе. – Пап, ты только не волнуйся, ладно?
– Что случилось? Что ты еще натворила? – прорычал Соколовский, не заметив, как от его грозного рыка шарахнулся и заплакал маленький мальчишка, проходивший мимо. Молодая мама подхватила его на руки и укоризненно посмотрела на мужчину.
– Это не я натворила, пап. Можешь возвращаться домой, мама не прилетит…
глава 29
Питер встречал Любовь солнцем, золотом куполов и листвы. Решение изменить маршрут пришло внезапно. До конца августа оставалось всего несколько дней, скоро ее сын с головой погрузится в учебу, так что самое время вскочить на подножку последнего вагона уходящего поезда.
Рослого широкоплечего сына в зале прилетов женщина заметила издалека и помахала рукой.
– Блин, я так рад, что ты вырвалась ко мне! – Денис сгреб маму в охапку и довольным ежиком засопел в макушку. Отстранился, сканирующим взглядом оценивая ее внешний вид. – Развод пошел тебе на пользу, ты прямо светишься вся.
Было странно слышать подобное заявление, но это было правдой. Получив свидетельство о разводе, Соколовская оплакала разрушенную семью и продолжила жить, а не свалилась в бездонную яму страдания и самобичевания, не стала копаться в причинах. Зачем? Раз Мирон решил провернуть все за ее спиной, значит она не важна и не нужна, так ради чего унижаться и напрашиваться на любовь?
– Погоди минуту, ма, – Денис сделал фото ее чемодана, черканул пару слов и разместил его в сториз. – Отлично, теперь можно ехать. Ты надолго?
– На сутки, День. Я знаю, что тебе нужно готовиться к учебе, но так захотелось подышать Питером. Ты же знаешь, я люблю этот город. Здесь я отдыхаю душой, – Соколовская довольно улыбнулась и на миг зажмурилась от счастья. – А может и правда переехать? Ладно, идем. Какая у нас программа?
Программа была насыщенной. Питер – это про «гулять и жить», а еще «дышать и впитывать».
Белые ночи давно закончились, но в вечернее время проспекты и парки северной столицы казались светлыми, наполненными странным сиянием, словно идущим из-под земли. Бесконечные вены каналов и артерии рек в свете луны мерцали черненным серебром.
Сутки – так мало для счастья. Люба сняла номер в отеле с видом на канал Грибоедова и храма Спаса на Крови, но хорошенько отдохнуть и выспаться не удалось. Организм сошел с ума от временного скачка и избытка эмоций, не желал спать ночью.
Двадцать четыре часа счастья рядом с сыном, да к тому же в теплых объятиях Питера – это ее запас позитива, который Люба забрала с собой в суматошную Москву.
– Ма, так быстро время прошло, – недовольно бубнил Денис, нервно дергая ручку чемодана и глядя на электронное табло. – Ты прилетай еще, ладно?
– Конечно, прилечу. Ты же знаешь, я люблю Питер и по тебе скучаю. Жду тебя на новогодние праздники. Представляешь, как будет классно: в камине потрескивают дрова, на стенах и на елке – разноцветные гирлянды, в комнате пахнет хвоей, а за окном беснуется метель или тихо шепчет снегопад…
– Ма, ты неисправимый романтик, – улыбнулся парень. – Рад, что поступок отца не сломал тебя…
Он хотел сказать что-то еще, но приятный женский голос громко объявил о начале регистрации на рейс Питер – Москва.
– Все, лети, мамуль. Люблю тебя и буду следить за твоими успехами, ты только не бросай вести свой профиль, ладно? Сама видела, сколько отзывов получила, а ведь это только начало…
Развод – это только начало. Банально? Да. Однако в ее жизни это соответствовало реальности.
Москва встретила Соколовскую серым небом, мелким дождем, привычной суетой, шумом и толпой, но она ехала домой с удовольствием. Счастлива, обновленная, окрыленная.
Такси остановилось перед таун-хаусом, водитель помог выгрузить из багажника объемный чемодан. Сейчас старый дом не казался унылым и покрытым пылью забвения, он стал ее новым гнездом. Люба приложила магнитный ключ к замку на калитке и замерла, когда на ее плечо легла тяжелая рука, а в легкие проник знакомый запах.
Мирон. Это был он.
Сначала он был зол. Даже не так. Это была не просто злость, а ярость оттого, что его провели как мальчишку, опрокинули все планы на день и в результате оставили ни с чем. Букет белых французских роз ушел первой женщине, проходившей мимо. Вызвал у нее шок, недоумение, а после – растерянную улыбку. Ну хоть кто-то порадовался, и то ладно.
– Пап, Денис опубликовал на своей странице фото с маминым чемоданом, так что она прилетела не в Москву, а в Питер, – словно извиняясь за брата, пролепетала Татьяна. – Не жди ее.
Это было уже слишком! Соколовский сел в машину и хлопнул дверью так, что завибрировали стекла. Черт! Он совсем потерял контроль над ситуацией и над женой! Пальцы мужчины автоматически отстукивали по рулю бешенный ритм, сердце билось в рваном темпе.
В уравнении их семьи появилось слишком много неизвестных, и как теперь найти решение?