Страница 25 из 51
– Здравствуй, День. Мне жаль, что из-за поступка отца ты потерял приятеля, что ты окунулся в эту грязь. Я не буду отговаривать тебя от принятого решения. Тебе виднее, ведь это – твоя жизнь. По поводу Питера подумаю, но ничего не хочу обещать. Ты знаешь, что у меня тут подруги и вообще… Не переживай за меня, все будет хорошо. Я очень люблю тебя, сынок. Отдыхай, а я – как ты и советовал – продолжу зажигать. Целую. На связи.
Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после разговора с сыном. Отложив телефон, она посмотрела на свои руки: кончики пальцев покраснели. Казалось, что с них тягучими вязкими каплями стекала огненная лава напряжения. Люба включила холодную воду, набрала пригоршню хрустальной прохлады, буквально остывая от эмоций.
Все, что касалось сына, она воспринимала слишком остро. Эту тему женщина тоже обсуждала с психологом Натальей.
– Вы с мужем прошли сложный путь, Люба. Вы сами рассказывали, как начинали с нуля, делали ошибки, проваливались в ямы и снова выбирались на поверхность, шли к новым целям. Поэтому пытаетесь страховать сына от неудач, но это тупик в отношениях. Денис имеет право на собственные ошибки, синяки и даже переломы, а вы можете выбирать: станете опекающей мамочкой, от которой со временем ваш ребенок начнет шарахаться и скрывать то, что происходит в его жизни, или выберете позицию друга, мудрого советчика. Запасетесь йодом, бинтами и ласковыми словами и тогда ваш сын будет приходить к вам с открытой душой и с удовольствием.
Эти простые мысли упали на благодатную почву, но приживались с трудом. Соколовской стоило больших усилий избавиться от привычки не охать, не паниковать, а – как выразилась Марцева – достать бинты и перекись и обрабатывать ссадины сына. Хвала Богам, переломов Денис избежал. Не только перелома конечностей, но и перелома души, что намного страшнее и больнее.
– У меня все в порядке, – Соколовская поймала удивленный взгляд Сергея. – С сыном пообщалась и пару рабочих моментов пришлось решить. Прошу прощения, что задержалась.
Китай и правда умел удивлять, а женщина была готова удивляться. Дни летели со скоростью пули. Экскурсии, встреча с Хань Хуа, обсуждение нового романа. Люба радовалась, как ребенок, что собеседники понимали ее немного корявый китайский. Десятки и даже сотни часов занятий не пропали даром. Она возвращалась домой с подарками, впечатлениями, яркими фотографиями и воспоминаниями. А еще Хань Хуа обещал порекомендовать Соколовскую в качестве переводчика для романа его друга, который предпочитал работать в жанре исторического любовного романа. Это означало только одно: впереди ее ждали часы запутанного сюжета, тонких восточных изысков, драм и пылающей любви.
глава 28
Все катилось по наклонной. День рождения – дно, усыпанное отравленными колючими ежами, притаившимися в песке электрическими скатами и острозубыми муренами, выглядывающими из-за камней.
Следующий день не принес хороших новостей. И еще один, и еще.
Новой привычкой Мирона стал прозвон на номер жены. Люба приняла первый звонок с новой симки, но услышав его голос, нажала кнопку отбоя и заблокировала номер.
– Умная девочка, – проворчал Соколовский, когда на звонок с очередной симки жена не ответила, а сразу добавила в черный список. Следующую симку ждала такая же судьба. Психанув, мужчина прекратил бесполезные попытки.
В последнее время он никак не мог сосредоточиться на делах, навязчивые мысли о семье не хотели сдавать свои позиции. Мирон пытался вчитываться в бумаги и слушать выступление коллег на совещаниях, но в голове стоял белый шум, а перед глазами – фотография семьи в разбитой рамке.
Забирая вещи, Люба случайно или намеренно уронила фото с узкой полки и оставила лежать на полу. Стекло треснуло по центру, очень символично отделив Дениса, обнимающего мать за плечи, от отца, стоявшего рядом с дочерью.
Соколовский достал фотографию из рамки и положил на прикроватную тумбочку. Трещина исчезла с изображения, но по сути – осталась. Даже не трещина, разлом.
Бешенный пес. Он знал, что Любовь его любила. Вот такая тавтология, да. Женщина создавала уют, лечила раны, родила двоих детей, а он в ответ делал все, что мог, что умел. Таскал мамонтов, сбрасывал их у входа в пещеру, и, переведя дух, устремлялся на новую охоту.
Где-то там, между тысячным и тысяча первым мамонтом потерялось главное: смысл. Зачем? Для кого? Ради чего? А поговорить?
Сын поздравил отца коротким сообщением в мессенджере, жена на несколько секунд разблокировала номер мужа и отправила пару смайликов с бутылкой шампанского и букетиком цветов, а потом снова отправила в игнор.
– Что?! Это мне?!
Мирон несколько минут разглядывал послание жены. Он даже надел очки, сделал скрин экрана и максимально увеличил картинку. Нет, это не обман зрения.
– Она прислала мне шампусик и букетик? Мне?! Совсем с ума сошла в своем Китае?! Издевается?!
Мелькнула мысль, что послание – это шифр, головоломка, слово, собранное из комбинации нескольких других, но мозг мужчины категорически отказался обрабатывать входящую информацию, признав, что иногда смайлик – это просто смайлик.
– На словах решила сэкономить! – заводил сам себя Соколовский. Чувство вины боролось в нем с гневом и обидой. – Я ей брюлики и машины, а она мне – смайлики! Молодец, Мир, дожил! Заслужил, сука!!!
Он не мог видеть и знать, как Люба стояла у окна в номере отеля и смотрела на вечерний Пекин, пытаясь подобрать слова поздравления для мужа. Конечно, можно было бы скачать из сети уже подписанную открытку и кинуть в мессенджер, но нет, это был не вариант.
– Пожелать ему счастья с Мартой? – грустно улыбнулась женщина, глядя на свое отражение в окне. – Или здоровья и побольше денег? У него и так все это есть…
Фантазия тихо вышла из чата, разум предложил самый простой выход. Смайлики. По–молодежному, по–современному и без напряга.
Мирон ждал традиционного поздравления, но понял, что в его жизни наступили перемены. Глобальные, как ледниковый период. Обратимые ли – вот в чем вопрос?
Как бы там ни было одна хорошая перемена в жизни Соколовского все-таки произошла: он зарегистрировался в популярной социальной сети под аватаркой какого-то персонажа из мультика и постоянно просматривал новые фото, которые выкладывала его жена. Однажды в одной из коротких сториз появилось бескрайнее синее небо, снятое через иллюминатор.
– Ну наконец-то! – довольно вздохнул Мирон, пряча телефон. – Еще немного, и Люба вернется домой.
Это было удачей, которая в последнее время слишком долго демонстрировала Соколовскому свою филейную часть, ведь Денис категорически отказывался отвечать на его вопрос о дате возвращения матери. Как ни бился отец, сын стоял насмерть.
– Не скажу. Если мама захочет – сама напишет, когда прилетит.
Так получилось, что Люба невольно оповестила мужа о своем прибытии. Может это был хороший знак?
В тот же день Мирон отменил все запланированные встречи, перенес на вечер пару важных звонков.
Изучив расписание самолетов, следующих по маршруту Пекин – Москва, мужчина остановился на двух, которые приземлялись с разницей всего в сорок минут.
– Куда это ты такой красивый? – выглянула из комнаты Таня, глядя на прихорашивающегося у зеркала отца. – Что, важное совещание? Кстати, костюм – огонь! Пап, ты похудел, что ли?
После показательного выступления на дне рождения девчонка старалась не высовываться без нужды и не попадаться отцу на глаза. Она прекрасно знала его вспыльчивый, но отходчивый характер. Правда иногда он напоминал мину с замедленным действием: мог рвануть, когда все уже облегченно выдохнули и расслабились.