Страница 18 из 51
Слова лились легко. Люба давно гоняла эти мысли, а сейчас без усилий их озвучивала. На душе становилось легче.
– Я работал, мне некогда было заниматься дочерью! Ты – мать, твоя задача – воспитание детей! Я просто хотел помочь! – рыкнул Мирон.
Соглашаться со словами жены не хотелось, хотя совесть вопила о том, что многое из сказанного было правдой. Неприятной, неудобной, колючей.
– Да лучше бы ты вообще этого не касался! Денис за всю жизнь не видел и десятой доли того, что получила Таня! С сыном ты вел себя как тиран-самодур, а с дочкой играл в добренького папашу. Тебя самого не коробит от такой несправедливости?! – взвилась Соколовская. – Они – твои дети, но одного ты практически списал со счетов, а второй дул в попу и целовал в обе щеки! Я говорила, предупреждала о последствиях, а ты…
– Ты тоже меня не слышала! Что ты сделала, когда узнала, что я взял неделю отпуска, чтобы отдохнуть после запуска нового производства?! Ты потащила меня в Сочи на долбаную ебинале…
– Биеннале, – не скрывая усмешки, поправила мужа Любовь. – Это выставка, Мирон. Выставка, которая проводится дважды в год, а ебинале – это ваши встречи с Мартой. Оговорочка по Фрейду получилась… И не ты взял отпуск, а я поставила тебе ультиматум: или отпуск, или я тоже выйду на работу. Помнишь, в какой финансовой заднице мы тогда находились?
– Оставь Марту в покое! Лучше объясни, какого черта..?
– Такого!
– Какого, Люба?! Нечего сказать?!
– Боже, ты и правда бешеный пес! Время идет, а ты не меняешься, – устало выдохнула женщина. – Вспомни, чем закончилась наша поездка в Сочи?
– Тем, что мы поругались, когда вернулись домой!
– Ты познакомился с Лебедевым, Мирон. Вернее, я познакомила тебя с его женой, а потом подошел сам Павел Лебедев. Тот, за которым ты безуспешно охотился полгода, к кому так и не смог попасть на прием. После той встречи он подписал договор, который спас твой бизнес!
– То есть ты… – Соколовский вспоминал ту поездку. Все было так, как говорила жена. Но… почему он забыл об этом?
– Я узнала, что Павел Лебедев обязательно будет на выставке, которую курирует его жена. Я списалась с ней в группе, посвященной биеннале и внесла пожертвование в детский фонд, которым она управляла. Ты думал, что Ольга просто так остановилась рядом с нами и завела разговор?
– Почему ты мне ничего не сказала? Почему не предупредила?!
– Я пыталась! Я предлагала сделать именно так, но ты отмахнулся от меня, как от назойливой мухи и забыл. Пришлось действовать в обход и ставить тебя перед фактом, – призналась Соколовская.
Только она знала, чем рисковала, но все получилось, а муж… он даже не заметил, посчитал это удачным стечением обстоятельств.
– Ты меня совсем не слушала, Люба. Не реагировала, не ревновала. Тебе было пофиг, что у меня молоденькая секретарша с ногами от ушей и четвертым размером груди, ты…
– Ты сейчас серьезно? Мирон, ты думал, что я буду закатывать истерики при виде твоей Настеньки?! – изумилась она.
– Да! – рявкнул Соколовский. – Именно так, Любаша! Любая нормальная жена устроила бы сцену ревности, а ты…
– А я думала, что ты – мужик, глава семейства, а не пацан со спермотоксикозом! Я всегда доверяла тебе и не устраивала допросы, с кем и зачем ты задерживался на работе! Боже, неужели мы сейчас говорим о такой фигне?!
– Это не фигня, Люба! Это – жизнь! Вокруг меня постоянно крутятся бабы, которые норовят продемонстрировать свою сексуальность и готовность к сексу, а тебе пофиг! Когда я выходил из душа, ты смотрела сквозь меня, словно я – тень! Я…
– Все, хватит! Я устала! – женщина решительно встала с кресла и обратилась к гостье. – Наталья, вы сами все видели. Все претензии моего бывшего мужа заключаются в том, что я недостаточно низко кланялась и смела дышать рядом с его Величеством вместо того, чтобы сдохнуть от восторга и обожания. Извините, что отняли ваше время, разговоры тут бесполезны…
– Я не договорил, Люба, – вмешался мужчина.
– А я все сказала. Разговор закончен, Мирон.
Женщина обняла себя за плечи, наблюдая за тем, как муж нервно сжимал руки в кулаки. Люба не боялась, просто устала от выброса эмоций, от необоснованных претензий. Корона давила на мозг мужчины, а она упустила момент поправить ее лопатой. К сожалению, мягкий вариант решения вопроса не сработал. Время оказалось упущено, семья распалась.
– Я еще вернусь, Люба, – бросил через плечо Соколовский, выходя из дома и снимая внедорожник с сигнализации.
– Делай что хочешь.
– И не забудь, что в субботу у меня день рождения. Жду тебя в «Плазе» в семь вечера.
– До свидания, Люба, – тепло попрощалась психолог Наталья и подмигнула. – Спасибо, что согласились на разговор.
– Бесполезная трата времени…
– Как знать… Кажется, у вашего мужа появилась тема для размышлений, – психолог села в машину и довольно кивнула напоследок.
– Уже поздно. Дело сделано.
глава 21
Дело сделано.
Два слова пульсировали в мозгу навязчивой примитивной песенкой, прилипчивой, как жвачка.
Зачем Мирон приезжал? Зачем привез с собой психолога?
Зачем вообще затеял этот разговор?!
Да какая разница! К черту его!
Любовь включила чайник, наблюдая за тем, как медленно закипала вода. Со дна поднялся один пузырек, потом другой. Еще десяток поднялся на поверхность, а через полминуты за стеклом бурлил кипяток, грозя перелиться через край.
Так и в жизни: проблемы начинались с одинокого маленького пузырька, едва заметного предвестника беды.
Что им стало? Ее вопрос к мужу, оставленный без ответа? Его приказ, который она не стала выполнять?
Когда дороги двух любящих людей разошлись? Почему сердца перестали чувствовать друг друга?
От размышлений женщину отвлек звонок в дверь.
– Может хватит на сегодня? – простонала Соколовская, но рука сама потянулась к кнопке, открывающей калитку.
Он все понял с первого взгляда. Заметил усталость в карих глазах, напряженные плечи. Кажется, в этот раз он явился невовремя. Захотелось уйти, чтобы не навязывать свое общество, но мужчина рискнул и сделал шаг вперед.
– Извините, Люба. Я тут колол дрова для растопки камина и подумал, что вам они тоже нужны. Извините, если помешал вашему отдыху. Просто скажите, куда их сложить, и я уйду.
Это было внезапно, но… как-то спокойно, что ли. Визит соседа не заставил ее нервничать, наоборот. Глядя на мужчину, прижимающего двумя руками к груди охапку щепок, Соколовская улыбнулась и расслабилась.
– Вот тут оставьте, – она открыла дверь в подсобку, почти полностью забитую дровами. – И спасибо вам большое. Я совсем не подумала об этом. Представляете, у меня даже топора нет.
Последняя фраза звучала до крайности нелепо. У нее не было топора, да. Соколовская – добрая фея без топора, так всегда говорила рыжа Сонька, ее подруга.
– Любаш, в нашем суровом мире женщины с таким миролюбивым характером, как у тебя, не выживают. Нельзя быть такой доброй…
В карих глазах Романа мелькнула смешинка, уголки красиво очерченных губ приподнялись в легкой улыбке.
– Не женское это дело, топором размахивать, – проворчал он, укладывая щепки в ровную стопку. – Давайте договоримся, что вы не будете его искать или покупать. Если понадобится растопка – просто дайте знать, и я принесу.
– Спасибо вам, Роман.
Она следила за четкими движениями мужчины. За тем, как перекатывались мускулы под тонким джемпером, как проворно сильные пальцы укладывали в ряд рассыпавшиеся березовые плашки. Уже через минуту дело было сделано.