ЗАБЫТЫЕ

23 апреля прибыли учёные. Они выглядели потерянно и испуганно. Их собрали в ангаре №3, где стояли столы и стулья. Здесь не было тестов на выносливость. Были собеседования. Каждого по отдельности приглашали в кабинет, где за столом сидел сам Вольф и два человека в штатском — эксперты из РСХА.

— Профессор Хартвиг, — начинал Вольф, глядя в досье. — Ваши работы по кристаллографии базальтов. Как вы полагаете, что могло вызвать образование правильных геометрических форм в скальном массиве на глубине?

Учёный начинал говорить о пликативной складчатости, о выветривании по трещинам…

— Не природных процессов, профессор. Внешнего воздействия. Обработки.

Наступала пауза. Учёный смотрел то на Вольфа, то на бесстрастных людей в штатском.

— Это… теоретически невозможно при известных нам технологиях…

— А при неизвестных? — голос Вольфа был спокоен, но в нём звучала сталь.

Тех, кто демонстрировал гибкость ума, готовность работать с непроверенными гипотезами и главное — отсутствие моральных терзаний по поводу возможного нечеловеческого происхождения объекта, — заносили в списки. Всего было отобрано двадцать человек: геологи, геофизики, металлурги, два инженера-взрывника и один специалист по древним языкам и символам из «Аненэрбе».

Франц Келлер прибыл одним из последних, 24 апреля. Его доставили из архива. Он был бледен, но глаза горели. Вольф принял его стоя, не предлагая сесть.

— Архивариус Келлер. Ваша роль — консультант по исходным материалам. Вы не будете принимать решений. Вы будете отвечать на вопросы. Понятно?

— Да, господин оберштурмбаннфюрер. Но я… я хотел бы…

— Вы хотели бы служить фюреру и Рейху, — закончил за него Вольф. — Сейчас это означает молчать и работать. Ваши документы?

Келлер протянул свою обгоревшую папку. Вольф взял её, даже не открывая.

— Оригиналы помещены в сейф. Вы получите копии. Теперь идите в ангар №3. Вас ждут.

Келлер вышел, чувствуя себя мелкой деталью в гигантской, беззвучно работающей машине. Его мечта о личном спасении Рейха растворялась в холодной эффективности Вольфа. Он был теперь не пророком, а архивариусом.

Ангар №1 превратился в гигантскую упаковочную фабрику. Сюда со всей Германии везли грузы по «красной линии». Генераторы «АЕГ» в деревянных ящиках, обитых жестью. Ящики с буровыми установками, похожие на гробы для техники. Бочки с топливом, выкрашенные в жёлтый цвет с чёрной полосой. Ящики с оружием, пронумерованные и опечатанные печатями СС. Груды меховых комбинезонов, упакованных в вакуумные мешки.

Каждый предмет регистрировался в гигантской инвентарной книге. Указывался вес, габариты, место назначения (U-3509 или U-3510), порядок погрузки. Специальная команда инженеров рассчитывала балансировку лодок, распределение веса.

Параллельно шли инструктажи. Солдат и учёных собрали в ангаре №2. На стене висела большая, схематичная карта Антарктиды с помеченной красным крестом точкой. Никаких фотографий скалы не показывали.

Перед ними вышел Вольф.

— Вы — специальное подразделение «Феникс». Ваша задача — научно-исследовательская экспедиция в Антарктиду. Цель — изучение уникальных геологических формаций. Условия — экстремальные. Срок — неопределённый. Вы добровольцы. Те, кто передумал — шаг вперёд.

Никто не шагнул. Взгляды были устремлены на Вольфа с фанатичной преданностью или просто с пустотой профессионалов, которым всё равно, где выполнять приказ.

— Режим — абсолютная секретность. Любая попытка разглашения — смерть. Любое неповиновение — смерть. Ваша жизнь теперь принадлежит Рейху и этой миссии. Завтра начинается погрузка на транспорт. Далее — морской переход. Всем получить у унтер-офицера Листа памятку по выживанию в условиях крайнего холода и личное оружие.

Раздались памятки — отпечатанные на плохой бумаге листки с инструкциями: «Не прикасайтесь к металлу голой кожей», «Дышите только через маску в пургу», «Симптомы обморожения». Затем каждому выдали по пистолету-пулемёту MP-40 и два магазина. Учёные неуверенно взяли оружие. Солдаты привычно проверили затворы.

28 апреля ночью началась погрузка на железнодорожные платформы, стоявшие на запасных путях аэродрома. Под усиленной охраной ящики и бочки грузили в товарные вагоны. Поезд с затемнёнными огнями должен был идти в Киль, на верфь, где уже ждали лодки.

Вольф провёл последнее совещание со своими офицерами. Капитан-лейтенанты Петерсен и Шольц уже были в Киле, готовя экипажи к приёму «особого груза».

— Мы выходим из Киля 1 мая, — сказал Вольф, глядя на карту Атлантики. — Маршрут: Северное море, обход Британских островов с севера, далее — через Атлантику, к побережью Бразилии, оттуда — на юг, в море Уэдделла. Встреча с объектом — ориентировочно конец июля. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали, что это путешествие в один конец. Либо они найдут в антарктических льдах чудо, которое переломит ход войны, либо станут ещё одной тайной, навсегда похороненной во льдах и в истории. Но приказ был отдан. Машина, созданная за десять дней из отчаяния, фанатизма и немецкой организованности, была

запущена. Она медленно, но неотвратимо начала движение к краю света

.

Бункер рейхсканцелярии. 30 апреля 1945 года. 15:00.

Карл-Август Вольф был вызван лично. Его провели в кабинет тем же путём, что и неделю назад, но теперь в коридорах стоял запах гари, сырости и чего-то щелочного — хлорки или цианида. Охрана у двери была удвоена. Лицо оберштурмфюрера,теперь было абсолютно пустым, словно вырезанным из воска.

В кабинете было темно. Занавеси на единственном подземном окне-обманке были плотно задёрнуты. Воздух был спёртым, густым от лекарств и лавандовой воды. За столом, в кресле, сидел Гитлер.

Он казался меньше, чем в прошлый раз. Его плечи ещё глубже ушли вперёд, а левая рука, лежавшая на столе, дёргалась теперь не мелкой дрожью, а резкими, неуправляемыми подёргиваниями, которые он пытался прикрыть правой ладонью. Лицо было землистым, почти серым, а под глазами залегли фиолетовые, как синяки, тени. Но глаза, водянисто-голубые, горели тем же лихорадочным, цепким огнём.

Вольф остановился в трёх шагах от стола, чётко щёлкнув каблуками.

—Heil, mein Führer! Оберштурмбаннфюрер Вольф по вашему приказу.

Гитлер не ответил на приветствие. Он медленно поднял голову, и его взгляд скользнул по безупречной форме Вольфа, по холодному, собранному лицу.

— Вольф… — голос был хриплым, едва слышным, но слова выходили отчётливо, как будто он копил на них силы. — Вы… готовы?

— Так точно, мой фюрер. Груз погружен на лодки. Личный состав — на борту. Выход из Киля назначен на сегодня, 20:00.

— Киль… — Гитлер повторил, и в его глазах мелькнуло что-то вроде воспоминания о парадах, о флоте. Он покачал головой, отгоняя образ. — Они… ничего не знают. Ничего не понимают. Они думают, что бьют нас здесь. — Он ткнул дрожащим пальцем в пол. — Но настоящая война… она там. Во льдах. За будущее.

Он замолчал, перевел дух. Потом выпрямился в кресле, собрав всю волю. Его правая рука легла на стол рядом с пистолетом «Вальтер».

— Вы получили всё? «Чёрный мандат»? Ресурсы?

— Всё, мой фюрер. По вашему личному приказу.

— Хорошо. — Гитлер кивнул. Он смотрел на Вольфа, и в его взгляде вдруг появилась странная, почти человеческая нота — смесь отцовской гордости и последней, отчаянной надежды. — Я выбрал вас… потому что вы не просто солдат. Вы… видите дальше. Вы понимаете, что такое истинная битва. Битва за познание. За силу.

Он откашлялся, вытер губы. Потом медленно, с усилием, поднялся из-за стола. Он был ниже Вольфа на голову, и его фигура казалась хрупкой, почти тронутой тленом. Он сделал шаг вперёд и положил свою дрожащую правую руку на плечо Вольфа. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.