Страница 42 из 133
— Ты ужасна, — говорю я ей. — И к тому же, это единственная причина, по которой у меня сейчас нет гипервентиляции.
— Неверно, — говорит она, задыхаясь, перелистывая на вторую страницу. — Ты — причина. Благодаря твоему искусству. Вот почему я собираюсь купить тебе пиджак, который не будет выглядеть так, будто ты украла его у мужчины, который ненавидит яркие цвета. — Она начинает имитировать голос директора: — Мисс Хейл, от имени Фонда Уорда, для нас будет честью… — Она выходит из образа и снова визжит. — Ты слышишь? Фраза «для нас будет честью» означает «мы хотим быть вами, когда вырастем, но с большим количеством яхт».
— Там также написано «конфиденциально». И соглашение о неразглашении. И никакого публичного разглашения до получения разрешения. И личный автомобиль. И экскурсия по объекту. Звучит как честь, но на самом деле это как клетка.
Она поднимает взгляд и читает мои слова, словно барометр.
— Соглашения о неразглашении — это стандарт, — говорит она, по умолчанию выбирая разумный вариант, потому что думает, что разумный меня успокоит. — В этих местах есть люди, пережившие подобное. Они параноики не просто так, детка. Машина — это охрана. Экскурсия… это много. Да. Но, возможно, они поняли, что ты не обычный грант. Они действуют быстро, потому что пресса действует быстро. Мы справимся. — Она постукивает ногтем по пункту о проверке безопасности. — У тебя есть своя позиция. Нет творческого контроля. Если они что-нибудь попытаются сделать, я включу свой злой, как у тетушки, голос, от которого стажеры плачут.
— Я не хочу доводить стажеров до слез, — машинально говорю я. Затем, поскольку сказать правду — единственный способ, которым Лайла может мне помочь, я добавляю: — Я не хочу оказаться в комнате, где мне придется просить того, кто ее создал, выпустить меня.
Она откладывает бумагу и опирается на стол, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Мы прожили вместе достаточно долго, чтобы она знала, когда мои ноги еще не сходят с дистанции, а когда нет.
— Хочешь туда пойти? — спрашивает она. Без поддразниваний и восторженных слов. Просто вопрос.
— Да, — отвечаю я, потому что я не из тех лжецов, кто притворяется, будто любопытство не движет мной. — И нет. — Я потираю большой и указательный пальцы; кожа огрубела там, где я вчера вечером оттирала скипидар. — Я хочу ответов. Он сказал «погружение». Он хочет, чтобы я оказалась в коридоре, который он может показать. Я хочу знать, что он имеет в виду. И я хочу быть тем, кто войдет, а не тем, кого понесут на руках.
— Поэтому мы выдвигаем требования, — отвечает она. — Мы приводим меня. Мы оформляем права собственности на все, что ты создаешь во время своего пребывания там. Мы заставляем их пообещать на бумаге, что они не будут выставлять твое лицо в своих социальных сетях. Мы заставляем их заявлять о свободе творчества.
— Ему это не понравится, — говорю я, представляя, как выглядел Кассиан, когда я сказала «поводок», а он — «спасательный круг», и мы оба имели в виду разные вещи, но при этом одно и то же.
— Ему это не по душе, — говорит она. — Ему решать, хочет ли он, чтобы ты там была. Ты не подросток со стипендией, которую боишься потерять. Ты — то, вокруг чего все вращаются в этом месяце. Используй это. — Она снова берет приглашение, читает до строчки про машину. — Кроме того, ты не поедешь в машине одна с его водителем, если меня там не будет. Я протиснусь через дверь, как вышибала.
Уголок моего рта приподнимается невольно.
— Ты же поцарапаешь туфли.
— Ради тебя я готова пойти на это, — торжественно говорит она, а затем портит все, добавляя: — Они все равно поддельные.
— Джона бы сказал мне, что это плохая идея, а потом предложил бы покрасить машину, — говорю я, прежде чем мой мозг решает оставить эту фразу.
Взгляд Лайлы скользит по экрану.
— Он написал мне, что он из другого города, и прислал гифку с енотом, ворующим хот-дог, — говорит она. — Я подумала, что это завуалированное сообщение о том, что ему заплатили за какую-то глупость. Он не ответил на мои последующие сообщения. Я могу узнать, где он, если ты хочешь, чтобы я кого-нибудь обидела.
— Не надо, — говорю я слишком быстро. — То есть… надо… но осторожно. Ему ничего не угрожает. Он просто… — Я замолкаю, потому что остальная часть предложения — это переменная, которую кто-то передвинул на доске, о существовании которой я даже не подозревала. И я пообещала себе, что не буду вслух приписывать Кассиану столько заслуг.
— Молчаливый, — заканчивает она. —Меня это тоже пугает. Я разузнаю. Осторожно. С лапшой.
— Ты и твоя лапша, — говорю я, благодарная за смену темы.
— Не отвлекайся, — говорит она. — Мы пишем электронное письмо.
— Я еще не сказала «да», — говорю я.
— Ты не сказала «нет», — возражает она. — И ты ненавидишь нерешительность больше, чем последствия. — Она права. Она подталкивает ко мне ноутбук, переворачивает его лицевой стороной вверх и постукивает по тачпаду, пока экран не оживает, отображая страницу с пресс-релизом, которую я не могла пролистать в три часа ночи. — Говори как хочешь. Но пиши сейчас, прежде чем начнешь сглаживать свои острые углы, чтобы пережить этот день.
Я положила приглашение рядом с ноутбуком, не касаясь клавиш. Пустое окно электронного письма мигало, как терпеливое сердцебиение на мониторе.
Тема: Re: Пилотная программа резиденции для художников — Принятие и условия.
В животе снова сжалось. Лила, не глядя на экран, протягивает руку и один раз сжимает мою ладонь, словно зажимая рану, чтобы остановить кровотечение.
Я печатаю:
Кому: residency@wardfdn.org ; mpatel@wardfdn.org
Тема: Re: Пилотная программа резиденции для художников — Условия участия
Уважаемая г-жа Патель и команда фонда Уорда,
Благодарю за приглашение принять участие в пилотном проекте резиденции для художников и за ясность прилагаемых условий. В принципе, я готова принять предложение при условии подтверждения выполнения следующих условий, которые важны для меня как с точки зрения безопасности, так и с точки зрения самостоятельности:
На всех выездах/экскурсиях меня будет сопровождать моя ассистентка (Лайла Гомес); ее присутствие не подлежит обсуждению. Она подпишет все необходимые соглашения о неразглашении.
Все работы (эскизы, заметки, наброски), созданные мной во время пребывания в резиденции, остаются моей исключительной собственностью; Фонд не получает никаких прав на них.
Процесс «проверки безопасности» не будет использоваться для задержки или отмены выставок в отсутствие четко сформулированного, ограниченного по времени риска, определенного в письменной форме и согласованного совместно.
Фонд не будет создавать никаких материалов для прессы или социальных сетей, касающихся моего визита или пребывания на объекте, без моего письменного согласия.
Транспорт до/от места назначения будет организован в удобное для обеих сторон время. Я не буду ездить одна.
Если это вас устраивает, я могу встретиться сегодня в 10 утра, чтобы подписать обновленные документы и обсудить организационные вопросы. Я ценю заявленное Фондом обязательство, что проверка безопасности не является творческим контролем. Я придерживаюсь того же принципа: защита уязвимых людей является чем-то обязательным.
С наилучшими пожеланиями,
Аврора Хейл
Лайла издает довольный звук, начинающийся как гудение и заканчивающийся рычанием.
— От третьего пункта у юриста появится сыпь, — одобрительно говорит она. — А это значит, что он выполняет свою работу.