Страница 129 из 133
Аврора замирает на месте.
Я заглушаю двигатель, и внезапная тишина заставляет птиц громко петь. Мы сидим там. На секунду я не открываю двери. Я даю ей посмотреть. Это больше похоже на молитву: чтобы первое впечатление произвело нужное впечатление.
— Это прекрасно, — наконец говорит она. Затем, мягче, словно красота — это цена, за которую она не уверена, стоит ли платить, добавляет: — Это не похоже на секрет.
— Да, это так, — говорю я. — Но изнутри оно на него не похоже.
Я открываю дверь и выхожу. Воздух здесь такой сладкий, какого нет в городе. Когда я обхожу ее сбоку, она уже вышла, рука на крыше, взгляд следит за линиями ближайшего здания. Я наблюдаю, как она смотрит на меня. Это пробуждает во мне что-то неожиданное.
Со стороны сторожки подходит охранник. Он в нашей серой форме, и она ему очень идет. Он не мой. Или мой, но новенький. Я разглядываю его лицо, рассматриваю его и поднимаю руку в знак приветствия.
— Мистер Уорд, — говорит он. — Добро пожаловать.
— Новое задание? — спрашиваю я.
— На этой неделе меня перевели из Хейвен-Вест, — говорит он. — Лука.
— Лука, — повторяю я. Я наклоняю голову в сторону детской площадки. —Сколько сегодня?
— Четверо детей с Мией гуляют. Двое занимаются музыкой, — говорит он. — Взрослые занимаются в группе в общей комнате. Доктор Наварро ушла десять минут назад на консультацию. Она вернется после обеда.
Наварро должна быть здесь. Она не уходит в дни работы в Южном корпусе, если только это не настоящая чрезвычайная ситуация. Я киваю, как будто все в порядке, потому что так и должно быть, а затем смотрю в сторону административного здания.
Рейд выходит на солнце.
— Дорожные работы завершены? — спрашивает он меня, как будто сам не просил меня изменить маршрут.
— Без лишних хлопот, — говорю я. — Где Уилла? — Уилла — наш дежурный в Южном корпусе. Она руководит всем процессом с таким спокойствием, которое способно пробить три слоя страха. Я ожидаю, что она будет здесь с заламинированным листом с обновлениями и списком необходимых мне вещей, которые я постараюсь ей дать, прежде чем она успеет снова попросить.
— Заболела, — говорит Рейд. — Желудок. Отправила сообщение на рассвете. Сера будет руководить проектом до завтра.
— Кто-нибудь отвечает за проверки состояния Уиллы? — спрашиваю я.
— Сера, — плавно повторяет он.
Мне это не нравится. Я также знаю, что рядом со мной сидит женщина, которая смотрит на все сразу, и я пытаюсь ее убедить. Я отбрасываю чувство дискомфорта, но не отпускаю его.
— Мы с ней увидимся, — говорю я, кивая в сторону дальнего здания. — Начнем с открытой студии.
Рейд открывает дверь и жестом приглашает нас войти.
Внутри свет — это именно то, что мы задумали. Он скользит по светлому полу, отражается от внутренних стекол и не отбрасывает теней, которые превращаются в едва уловимые очертания. Воздух теплый, но не тяжелый.
— Доброе утро, — говорю я всем присутствующим. Люди поднимают головы. Они замечают нас и возвращаются к своим делам. Этого я и добиваюсь. Если повезет, мы станем просто декорацией. Мы — легкий ветерок, который не хлопает дверями.
Подросток за дальним столом дважды поднимает глаза, затем опускает голову и продолжает рисовать. У него напряженные плечи, как у человека, который ожидает, что его попросят сделать что-то другое, помимо демонстрации своего таланта. Аврора тянется к нему, не привлекая к себе лишнего внимания. Она знает, как передвигаться по таким помещениям.
— Меня зовут Аврора, — говорит она, подойдя к нему. — Можно мне сесть здесь?
Он, конечно, пожимает плечами на типичном подростковом языке, но не дает никаких комментариев. Она садится, открывает свой альбом для эскизов и начинает рисовать линию, которая повторяет ту, что он вычерчивает. Он бросает взгляд. Она ничего не говорит. Она просто продолжает двигать карандашом. Он рисует быстрее. Между ними возникает некое сходство, не игра на публику. Это чувство товарищества, которое иногда является всем, что нужно ребенку, чтобы перестать думать о беге.
Я наблюдаю, как Аврора наклоняет голову, когда видит что-то еще не имеющее формы, а затем ждет, когда это примет форму. Глупая, опасная мысль терзает меня: может быть, сегодня это я ей даровал.
Появляется Сера, волосы собраны в пучок, планшет под мышкой. На запястье у нее краска, как будто она была в мастерской, а не в офисе, что и является правильным ответом. Она приветствует меня быстрым кивком и словами «Доброе утро, Касс», словно мы находимся посреди недели, а не проводим экскурсию для меня. Это приносит ей очки, о которых она и не подозревала, что должна была их заработать.
— Как Уилла? — спрашиваю я.
— Она написала в пять, — говорит Сера. — Температура. Мы сказали ей держаться подальше. Я позаботилась о дежурствах. Миа отвела детей к кроватям и вернется на групповое занятие. Женщины в общей комнате сейчас на полпути к регистрации. Я присоединюсь, когда мы начнем обсуждение.
— Есть новенькие? — спрашиваю я.
— Одна, — говорит она, голос ее дрожит, словно она боится произнести это слово. — Прибыла поздно вечером. Помещена в палату 2С. Сейчас спит. Если захочет, познакомлю с ней позже.
— Хорошо, — говорю я. — Охрана?
Сера бросает взгляд на Рейда, а затем снова на меня.
— Спокойно. Двое у ворот. Один вдоль южного забора, где прошлой ночью сломалась камера. Лука перевелся из Хейвен-Веста; он мне нравится. Он аккуратен.
— Есть какие-нибудь неполадки?
— Незначительная проблема, — уточняет Рейд. — На южном участке на десять секунд пропала подача сигнала. Проблема решена. Сегодня днем я займусь этим с техником.
Я достаю телефон из куртки и бросаю взгляд на внутреннюю ленту. Сетка зеленая. В машине она тоже была зеленой после одного сбоя. Сейчас она зеленая. Если в очереди есть призрак, он спит. Я записываю это рядом с объездом и проблемой Уиллы. Разбужу его позже. Не сейчас. Не сейчас, когда Аврора наблюдает за тем, как я решаю, что важно.
Я медленно веду нас по зданию. Мы проходим мимо музыкальной комнаты, и Аврора не сразу заглядывает внутрь. Она смотрит сквозь стекло в сад, затем обратно, чтобы увидеть, кто там. Девушка с виолончелью. Мужчина, повернутый к стене, в наушниках, наполовину надетых, наполовину снятых, пальцы на клавиатуре, словно он играет со звуком. Аврора улыбается девушке и продолжает идти. Рука девушки слегка расслабляется, когда она думает, что никто не смотрит. Я запоминаю это. Это такое крошечное изменение, которое подсказывает мне, что через неделю эта девушка выйдет на солнце, не дрогнув.
Мы стоим в дверном проеме, пока терапевт у доски в длинном зале зачитывает правила группы. Она делает это...Они припевают, словно в игру, делая вид, что слишком стары для этого. Женщины повторяют каждую строчку монотонными голосами, которые, однако, не звучат монотонно. Когда терапевт бросает на меня взгляд, я качаю головой. Продолжайте. Не сбивайтесь с ритма только потому, что мимо прошел донор.
Я вывожу нас на улицу. Солнце согревает затылок. Дворик залит светом. Небольшая группа рисует за длинным столом: двое детей и женщина лет тридцати с ужасно короткой стрижкой, словно она сама подстриглась в ванной неумелыми ножницами. Мальчик из дома вышел и плюхнулся на стул с бесформенной, усталой и простой беззаботностью, словно на десять минут. Аврора двигается так, будто она здесь уже месяц, а не пять минут. Она приседает рядом с маленьким ребенком, которому, кажется, семь? восемь? лет, и спрашивает, можно ли ей одолжить красную краску. Ребенок кивает. Аврора рисует прямоугольник, а затем еще один прямоугольник внутри него. Ребенок копирует ее и добавляет в середину человечка из палочек. Аврора делает паузу, а затем рисует фигурке шляпу. Ребенок смеется, этот тихий смех заставляет женщину с волосами поднять голову и выдохнуть.