Пират

— Сэр! Мистер! — прокричала, желая дозваться, и военный немного удивлённо обернулся, пытаясь понять, откуда доносится голос. — Мы здесь!

Наконец мужчина наткнулся на нас взглядом и нахмурился. Я не стала ждать, чтобы он ушёл, и быстро затараторила, стараясь говорить серьёзно, как взрослые:

— Простите, у нас шаттл, папа ждёт, мы отстали, у нас билеты есть, а брат болеет, ему нельзя здесь долго оставаться...

Как по заказу, Стив закашлялся, а по лицу военного прошла судорога, словно это принесло ему дискомфорт.

Набрала в рот ещё воздуха, готовясь ещё что-нибудь сказать. Я не понимала, почему нас не впускают, почему держат на пороге, и не совсем знала, что именно говорить, чтобы убедить военного нас впустить, но этого и не потребовалось. Мужчина шагнул в нашу сторону, быстро распахнул калитку и тут же потянул внутрь, успевая закрыть, прежде чем другие ринулись на просвет. Он опустился на корточки прямо напротив нас, разглядывая и что-то решая у себя в голове.

Спрятала ладонь в складках одежды, понимая, что она слишком грязная. Молчание затягивалось, а звуки позади стали ещё более угрожающими — громче, резче, ближе.

Я быстро оглянулась.

Лица за спиной были искажёнными, злыми. Кто-то тянулся вперёд, кто-то кричал, кто-то упирался в прутья, проверяя их на прочность, в попытке проломить. Я заметила мужчину, что нас остановил, — он смотрел прямо на меня, тяжело, зло.

Сердце дёрнулось.

Испуганно отвернулась. От былой смелости не осталось и следа.

«Они не уйдут…»

— Как вас зовут? — спокойно спросил военный.

Первым ответил Стю, стушевавшись от чужого внимания:

— Стив.

— А как зовут твою сестру?

— Ибрис... — Брат на миг повернулся ко мне, не зная, стоит ли отвечать, и я кивнула.

Мы говорили правду, не считая момента про отца: Стив об этом ничего не знал и мог нас случайно выдать. Чисто интуитивно я понимала: если бы сказала, что отец погиб, нас могли не пропустить.

— Хорошо. Вы знаете, на какой корабль вам надо?

Я выступила вперёд, заметив, что Стю от этого вопроса сжался.

— Папа говорил про терминал «В», и я не знаю, сколько сейчас времени...

— Терминал «В»... — задумчиво пробормотал мужчина, а после встал, вспомнив: — Шаттл скоро взлетает, вам нужно поспешить.

Позади снова ударили — глухо, с силой. Кто-то закричал, и толпа качнулась, как живая, тяжёлая волна, давящая вперёд, к воротам.

Военный жестом указал направление, поворачиваясь к нам полубоком. Поправила сползающий рюкзак и посмотрела в ту сторону.

— Поспешите. Идите в туда, а как пройдёте внутрь, двигайтесь вглубь мимо отсеков с мелкими звездолётами. Сейчас посадка идёт по упрощённому протоколу, так что сразу идите ко входу. Там ваши билеты проверят, после чего покажут, где расположиться.

— Спасибо! — благодарно кивнула, ещё раз поправив рюкзак, потому что из-за тяжести он постоянно сползал, и потянула брата в сторону, желая успеть.

— Подождите! — мужчина только сейчас заметил сумку явно взрослого, что я тащила. — Вы к отцу, говорите, спешите?

Но я не остановилась. Земля будто уходила из-под ног — стало так страшно, что на миг представилось: мы останемся там, за стеной, нас вышвырнут наружу… И я просто не смогла найти в себе сил, чтобы рискнуть, ответить и объяснить. Просто поспешила вперёд — лишь бы не остановили.

Когда мы прошли в само здание космопорта и мне удалось хоть немного успокоить колотящееся сердце, сразу заглянула в папину сумку. Нашла билеты в боковом кармане, убедилась в верности терминала. Места 74, 75 и 76… Вернула в сумку последний вместе с паспортом. Наши два взяла в руки, вложила внутрь по билету, один комплект положила в рюкзак брата, второй — к себе, чтобы точно не потерять.

Поднялась, прихватывая растерянного Стива. Он постоянно оглядывался по сторонам, наблюдая за суетой вокруг, за погрузочными платформами, животными в переносках и другими пассажирами. Мне нужен был посадочный терминал нашего отправления.

Как тот мужчина сказал?.. Проходим дальше, в глубину?

На детей, спешащих на рейс, почти не обращали внимания — все были заняты своими собственными проблемами, и это помогло нам быстро пройти к нужному входу. Я облегчённо выдохнула: времени было достаточно, успели. Здесь тоже было много людей, но, в отличие от пропускного пункта, никого не задерживали и не перекрывали вход — спокойно проверяли билеты и паспорта.

Мы встали в конец очереди. Опустила вещи на пол и размяла плечи. Стив сразу же присел на сумки, устало вздохнув, сгорбился и начал вытряхивать песок из волос. Каждый понемногу отходил от бешеной гонки. Я достала воду, сделала глоток, а после, с сожалением посмотрев на остаток, протянула бутылку брату — ему нужнее. В сумке отца нашла наш обед, достала бутерброды с помидорами и разделила на двоих, ловя на себе завистливые голодные взгляды окружающих. По-видимому, не всем посчастливилось успеть захватить с собой еду.

И всё это время я старалась не думать о папе. Держалась за простые вещи: за себя, за брата, за окружающее, за предстоящий полёт — лишь бы не вспоминать. Но сердце всё равно периодически ёкало, а ноги немели, когда в памяти всплывал тот последний миг. Хотелось просто сесть, закрыть лицо руками и разрыдаться, оплакивая потерю.

Как бы я ни думала, ни надеялась, что папа выжил, что он идёт следом за нами — как бы ни уверяла себя, я ясно понимала: он умер. Умер, оставив нас самих.

— Сестра...

Я открыла глаза и посмотрела на брата — картинка почему-то размывалась.

— Почему ты плачешь?

Я плачу? Даже не заметила...

Утёрла щёки ладонями и улыбнулась Стиву, видя, что он беспокоится. Нужно быть сильной и спокойной, чтобы показать — всё в порядке.

— Я не плачу. Соринка попала, помнишь, как на улице грязно?..

Брат кивнул, припоминая, и я выдохнула.

— А папа? Он ждёт нас там? — Стю указал рукой на выход, где очередь уже продвинулась на человек десять.

Я сдвинула поклажу, продвигаясь вместе с очередью.

Сильно сжала ремень сумки. Не ответила сразу.

Губы чуть дрогнули, но я удержала их в улыбке.

— Да… — выдохнула почти ровно. — Конечно. Он же сказал, что догонит.

Слова вышли легко. Слишком легко.

Я кивнула сама себе, будто подтверждая сказанное, встала и осторожно подтолкнула Стива вперёд, чтобы он не смотрел на меня слишком долго.

Если остановлюсь — всё развалится.

Очередь снова сдвинулась. Я шагнула вместе со всеми.

«Как удачно он задал вопрос — даже не надо придумывать оправдания…»