Пират

Мужчина, будто его всё устраивало, снова сделал пометку в папке.

Повисла тишина.

— А вы точно доктор? — с сарказмом спросила я. А то вдруг кабинетом случайно ошиблась, или человеком…

Губы скривила острая улыбка — угрожающая. Может, отобрать у него его писульку? Наклонилась, протягивая ладонь с явным намерением это сделать, но мужчина неожиданно ловко и уверенно отвёл папку и спрятал её за спиной. Сделал это так спокойно, будто у него постоянно пытались отобрать мемуары.

Пришлось отступить. Ну, ладно, в следующий раз просмотрю.

— Как видите.

Доктор жестом обвёл кабинет и чуть криво улыбнулся, словно его забавляла моя злость.

Право… Действительно, чего это я… я же кэп, а не хухры-мухры. Постаралась, как учил наставник, прислушаться к пульсу и выровнять дыхание. Вернулась в кресло, закрыла глаза, не упуская собеседника из виду. Минута, две… постепенно отпускало. Открыла глаза и уже спокойнее посмотрела на мужчину, который всё это время молча наблюдал, явно одобряя такой способ прийти в себя.

Хм… А всё-таки хороший доктор. (Повесить на рее, если что, всегда успею.)

Он уловил мой спокойный взгляд, понял, что я готова к диалогу, и наконец заговорил:

— Насколько я понял из анкеты, вы сирота. — Постучал пером по папке. Я кивнула. — И до пятнадцати лет вы о себе ничего не помните. Я правильно понимаю? Или всё же у вас сохранилось что-либо в памяти? Поможет любой отрывок, малейшая деталь.

Фыркнула и закатила глаза.

— Конечно нет. Кто помнит из своего детства хоть что-нибудь?

Он пожал плечами.

— Я, например.

Например… Вот я не помню. И вообще, разве это так важно?

Мужчина продолжал спокойно смотреть. К слову, выдерживать мой взгляд долго может не каждый. Говорят, я им гипнотизирую, и слишком он тяжёлый. Работа в мужском коллективе накладывает отпечаток, однако.

— Допустим. — Откинулась на спинку, решив всё-таки пойти навстречу. Это мне он нужен, а не я ему. — И чем же мои воспоминания помогут? — Покосилась на стакан, но больше пить не стала: не то настроение. А вот пострелять…

На лице доктора мелькнула лёгкая улыбка. Странный он.

— Давайте сосредоточимся на сне, — мягко, вкрадчиво сказал доктор. — Расскажите, что именно вы помните о той девочке, кроме возраста?

Что я помню… Стоило только попытаться вспомнить, тело пронзала неприятная дрожь, в голове вспыхивала резкая боль.

Поморщилась, растирая виски. И как в таком состоянии что-то вспоминать? Сам сон уже выцветал, становился далёким, бледным, почти чужим.

— Хорошо, — неожиданно прозвучало в комнате.

Подняла глаза. Что — хорошо?

Мужчина закрыл папку, но оставил её рядом, явно не доверяя, затем встал и подошёл к шкафу. Задумчиво побарабанил по дверце, щёлкнул замком, открывая его: внутри аккуратно расставлены коробочки и склянки.

— Вам дать таблетку от боли?

Отрицательно покачала головой.

«Значит, микстуры он хранит здесь…»

Стоило в следующий раз проверить, что именно он с собой держал. Пока я отвечала не только за экипаж, но и за него.

— Тогда, думаю, сеанс на сегодня окончен.

В моих глазах загорелось удивление. Мужчина, выпив таблетку, обернулся ко мне и продолжил. Тон он не изменил — говорил спокойно, мягко и вместе с тем твёрдо. Мне это даже понравилось:

— Если получится, постарайтесь вспомнить что-нибудь об этой девочке. Даже крупица поможет нам в сути проблемы.

— Хорошо, — пожала плечами, не видя в этом проблемы. Мне самой было интересно понять, что это за сон. Встала, поправила платок на шее, собираясь выйти.

— Возможно, вам покажется несколько странной моя просьба, но поймите: я хочу вам помочь и, наконец, выйти отсюда как можно скорее.

Последние слова прозвучали уже не так спокойно, как раньше. Вот теперь всё как надо — ведёт себя как правильный заложник моей прихоти.

Напоследок осмотрела комнату, которую готовила для себя, свою сокровищницу с ценностями. Из-за последней стычки пришлось изрядно раскошелиться, и теперь всё ценное было убрано вглубь. Остальная часть пространства обустроена под нужды психолога. Закрыла дверь на замок, дёрнула, проверяя крепления, и довольно направилась к лестнице. Ещё столько нужно было сегодня сделать…

— Ну, и как там докторишка?

За спиной раздался скрипучий голос. Подкрался тихо. Почти.

— Крюк. Уже караулишь?

Ухмыльнулась и обернулась к одному из членов команды.

— Жду не дождусь, когда смогу взвесить его на рее… — Облизнув сухие губы, он довольно улыбнулся, явно представляя этот момент. — Такого изнеженного щегла.

— Нельзя.

Ну, право, как дети малые…

— Кэп, а почему мне нельзя находиться там, с вами в комнате?

— И зачем тебе в ту комнату? — Интересно, что он придумает на этот раз.

— Разумеется, чтобы сторожить наши ценности. А то вдруг этот щегол прикарманит что… Вы же знаете, я только рад вам помочь. Да и вдруг он решит ранить вас, как Громилу и Лысого? — всё тем же вкрадчивым тоном продолжал впаривать полный бред, прощупывая почву.

С лёгкой ностальгией вспомнила, как поручила этим двоим небольшое дельце и как они его почти запороли.

Не прост докторишка оказался. Ой, как не прост… Выбил несколько зубов Лысому и сломал руку Громиле. А это, признать, весьма удивительно, если сравнивать комплекции. Я бы точно не поставила на психолога. Тем удивительнее был результат. И этот результат теперь у меня.

— Громила и Лысый могли бы быть повнимательней, а не зевать, ловя чаек.

— Ну, кэ-эп… — заканючил Крюк.

— Всё, Крюкоша… — добавила в голос ехидцу. — Разговор окончен. Я на палубу.

Пират поморщился на изменённую кличку, но промолчал и лишь проводил меня внимательным взглядом. В том, что разговор ещё не раз продолжится, сомнений не было, но голова всё ещё ныла, и это мешало. Может, стоило взять таблетку, раз предлагал?..

Нет. Пусть сам их пьёт.