Пират

Пираты…

Ибрис с ужасом смотрела, как мужчина, до этого просто сидевший, при звуке её визга и падении резко поднялся и теперь приближался. Она начала понимать, где находится. Среди пиратов.

— Тише-тише. Не бойся… — Слышит сосредоточенный и спокойный голос, но не может так просто успокоиться.

Заметив, что от его приближения девушка только больше испугалась и поползла назад, Лис остановился. Капитан запутывалась всё сильнее в упавшем на пол плафоне, украшавшем статую, ранее укрытую тканью с цепочками. Поэтому он постарался говорить как можно мягче и спокойнее.

— Я отойду на шаг. Не приближаюсь, видишь?.. — Он отступил и, подумав, поинтересовался: — Принести тебе воды?

Доктор, несмотря на невольное пробуждение и слипающиеся глаза, понимал: неожиданный сеанс вряд ли позволит ему сейчас заснуть. Тем более — в таком состоянии. Потому он настраивался на долгий ночной разговор, осознавая, что перед ним сейчас загадка, которую стоит разгадать.

Ибрис отрицательно замотала головой, не желая рисковать, хотя пить очень хотелось, и от этого тошнота подступила с новой силой. Девушка не знала, точнее, не помнила, опоили ли её тогда.

— Плохо… — простонала, одной рукой зажимая рот, а второй придерживая живот, в котором разразилась настоящая война.

Но на этот раз удержаться не получилось. Ибрис суетливо стала оглядываться по сторонам в поисках любой глубокой посуды, чувствуя, как подступает к горлу содержимое желудка, и наконец нашла какой-то вазон, в который её вырвало. Немного полегчало, и девушка стала слышать не только шум, который издавала сама, но и слова, произнесённые мужчиной:

— А вот пить меньше надо… — тихо пробормотал врач.

Девушка, расслышав его слова, удивилась. Она ничего не пила. Или всё-таки опоили? Новый приступ тошноты отвлёк от размышлений, и Ибрис пополнила вазон новой порцией рвоты. Вытерла рот рукой, и наконец стало легче, хоть слабость после этого накатила сильнее. Появился пот, противно морозивший кожу.

— Я… на корабле? — поёжилась девушка.

Последнее, что точно помнила, — как её поднимали на корабль. Не теряя времени, осмотрелась по сторонам и поняла, что, пока была без сознания, её ещё и переодели. Но не в ночную рубашку, а во вполне приличную одежду — только странную. В чём именно заключалась странность, было сложно сказать.

— Мы оба на корабле. Возможно, вопрос покажется тебе странным, но ты помнишь, как тебя зовут? — мужчина говорил спокойно, всячески демонстрируя, что ему можно доверять.

Но доверять кому-то здесь Ибрис не собиралась. Девушка нахмурилась, подумала и неуверенно произнесла:

— Ибрис…

Вопрос оказался таким же странным, как и сам мужчина. Девушка напряглась, не зная, чего ожидать от этого пирата, но точно ничего хорошего. Хороших пиратов не бывает.

«Могу ли я спросить у него? Или запрещено? Но ведь сейчас никто не говорил молчать, а это значит…»

— Вы пират? Вы меня здесь заперли?! — резко бросила Ибрис, озвучив мучивший её вопрос, и тут же сжалась, испугавшись чужой реакции и собственной смелости.

— Скорее, наоборот… — опять непонятно забормотал мужчина.

Девушка обхватила колени руками, стараясь хоть немного почувствовать себя в безопасности. Она устала быть здесь, хотела домой, на планету, пусть даже в пустой дом, но свой, знакомый, безопасный. Не сдержавшись, рискуя, сказала вслух мысли, которые вереницей закрутились в голове:

— Отпустите… Мне надо к брату лететь, он совсем один…

Ибрис почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она совершенно беспомощна, и её не отпустят. Не пираты. Слезинка за слезинкой прочертили щёки мокрыми дорожками. Девушка всхлипнула раз, другой, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не наказали, глядя на мир и расплывающегося мужчину напротив через мутную пелену. Он пугающе молчал, а она, больше не выдержав страха и неопределённости, разрыдалась.

Доктор смотрел, наблюдал, анализировал, и постепенно охватившая его растерянность начала сменяться примерным пониманием того, что происходит прямо на его глазах.

Если предположить самое невероятное: из-за какого-то травмирующего события в прошлом часть личности Ибрис осталась спрятанной глубоко внутри, не имея возможности проявиться… И сейчас, благодаря убойной дозе алкоголя, ослабившей естественные защитны механизмы основной, доминирующей части её личности, более слабая смогла выйти наружу… Звучало немного безумно, но в той же время — вполне логично. К тому же такие приступы, насколько он помнил и изучал по учебникам, могли повторяться и быть связаны с бессонницей, галлюцинациями и резкими перепадами настроения — такими, как в этом случае. Мужчина вспомнил, что перед изменением Ибрис говорила что-то о снах… Если его догадка была верной, многое становилось объяснимо.

У Лисандра, как у специалиста в своей области, такой поразительный случай вызывал настоящий профессиональный азарт. Но именно поэтому он ещё серьёзнее отнёсся к её требованию о помощи.

Он понимал, как сложно второй части личности — упрямой, сильной, не принимающей слабости — было обратиться к нему даже в своей манере. Но если это произошло, значит, симптомы достигли пика. И пациент нуждается в помощи. Даже если это пират — быдло, отброс, головорез, разбойник и ещё десяток эпитетов, которыми таких как они награждали люди.

Лис и сам не был чужд этим мыслям, находясь в плену, ощущая одновременно превосходство над ними, отвращение и гордость врача, которому не пристало выражаться в любом обществе. Знаменитый, уважаемый, премированный специалист — и всё это…

Ранее в капитане Ибрис он видел лишь пирата, сейчас же — девочку, потерянную и сломленную. Но одновременно с этим врач помнил, что находится на корабле в окружении десятка, если не сотни, пиратов — опасных головорезов.

В голове постепенно выстраивалось понимание: чтобы начать свою работу и не совершить глупых ошибок, нужно успокоиться. Прийти в себя. Остаться профессионалом и не входить в иллюзии.

И сейчас важно не тянуть время. Доктор не знал, сколько продлится данный приступ, поэтому, пока эта часть вышла наружу, нужно пообщаться и выяснить то, о чём пират Ибрис ему не расскажет.

Девушка плакала, но через время Лис заметил, что она успокаивается, и тихо сказал, не показывая тех мыслей, что царили внутри:

— На самом деле я здесь такой же пленник, как и ты. Меня зовут Лисандр, если коротко — Лис. А то твоё имя я знаю, а ты моё — нет, — мужчина располагающе улыбнулся настороженно сверкающей глазами девушке, зная, что это поможет быстрее выйти на контакт.

Но стоит заметить, что про его имя не спросила и сама Ибрис ранее. Даже интересно, будет ли помнить и как скоро спросит, если воспоминания не придут с пробуждением, когда вернётся её спящая часть.

— Лис-сандр… — неуверенно пробормотала девушка, и так она это сделала, что он понял ещё один момент, который нужно было уточнить:

— Скажешь, сколько тебе лет?

Ибрис отвечать не торопилась. Было видно, что её терзают ещё вопросы. Мужчина продолжал демонстрировать открытую и располагающую позу — раскрытые ладони, чистый взгляд — и девушка поддалась.

— Одиннадцать. А вы точно пленник? Не врёте? — с сомнением спросила девочка, понимая, что на нём нет никаких пут, да и комната была весьма хорошо обставленной.

Именно девочка.

Когда мужчина услышал цифру, произнесённую уверенно, словно именно так и было, внутри у него всё дрогнуло. Все предположения Лисандра оказались верны — и даже больше. Он впервые сталкивался с тем, что внутренняя часть была почти в два раза моложе и настолько самостоятельной.

Но останавливаться нельзя.

— Не вру. Видишь двери? — мужчина указал рукой на выход, не став пояснять, что ключи сейчас находятся у самой Ибрис. — Я не могу выйти.