Пират

Девочка перевела взгляд на двери, а после снова посмотрела на него. Недоверчиво.

— А почему меня к тебе привели? — И глазами так сверкнула, что захотелось рассмеяться.

Разговор Лисандру нравился, хотя прошло всего от силы минут десять с его начала.

— Не знаю, — пожал плечами, обдумывая, как сформулировать ответ. — Возможно, ты сама сюда пришла, потому что тебе было очень плохо и грустно?

Говорил мягко и плавно. Он не делал резких движений, попутно отстукивая один ритм, за который цеплялось податливое подсознание Ибрис. На полный зацеп требовалось гораздо больше времени. Этой методике его обучали ещё в юности, когда он общался с другими специалистами, работающими не с лекарствами, а с тем, что есть под руками — с живым человеком.

Ведь каждый из нас — механизм, который можно исправить, имея достаточный опыт. Опыт у Лисандра, конечно, был, хоть и не в таких сложных случаях, но это лишь бросало ему вызов, который доктор принял, пожалуй, в эти самые минуты.

Ибрис немного расслабилась, даже осмелела, то и дело поглядывая, чтобы мужчина неожиданно не приблизился, распутывая себя из западни. После тихо встала, подошла к двери вдоль стенки и подёргала ручку, убеждаясь, что она действительно заперта.

— Заперто… — с грустным вдохом.

Пока девочка не села, мужчина предложил перейти в более уютное место, чувствуя, как начинает болеть поясница: давно на твёрдом не сидел — отвык.

— На полу сидеть очень холодно. Я могу встать, или ты испугаешься? — спокойно спросил у девушки совета.

Подумав и отступив в знакомый угол, та кивнула:

— Если ты меня не будешь пугать. И подходить… И трогать.

На этих словах девушка вздрогнула и обхватила себя руками. Догадавшись, что это может означать, мужчина, сохраняя всё то же приветливое выражение лица, поднялся, делая это плавно и без резких движений, подошёл к столу и сел в кресло. Но внутри он злился и кипел, смотря теперь на Ибрис немного по-другому, словно… понимая. Слишком хорошо знал, с чем имеет дело.

Девочка, когда Лисандр отступил далеко вглубь комнаты, поднялась, тоже почувствовав, точнее, только сейчас осознав, что сильно продрогла. Огляделась по сторонам, покосилась на мужчину, и тот спокойно подсказал, поняв её затруднения:

— Можешь взять одеяло, я не против.

Девочка немного посомневалась, но приняла предложенное. Укуталась, однако садиться на кровать не стала, ощущая подспудный страх. Устроилась неподалёку, там, где не было странной конструкции, в которой она запуталась. Это место было и безопасным, и просматриваемым со всех сторон, чтобы, если кто-то войдёт, она успела спрятаться. Ибрис осмотрелась по сторонам и заприметила несколько мест — шкаф и те ширмы в углу.

Лисандр читал её, как открытую книгу, поэтому чётко уловил момент, когда девочка оказалась готова к дальнейшему разговору. Или, если говорить честнее, к допросу.

— Я здесь уже несколько недель и не знаю, где нахожусь.

Ни слова лжи: сейчас она была бы только во вред. У пациентов в таком состоянии слишком сильно развиваются недоверчивость и чувствительность к недомолвкам. Мужчина и так сейчас весьма рисковал, ходя по грани, но шокировать новостью, кто она сейчас и что вокруг, не имел права — это только крепче запрёт Ибрис внутри.

— Можешь рассказать, откуда ты попала сюда и как тебя похитили на корабль?

Ибрис прикрыла ноги, чувствуя, как тепло от одеяла начинает расслаблять. Полумрак комнаты, спокойный голос, тишина и тихий ритм, к которому она прислушивалась, но всё никак не могла понять, откуда он доносится, — всё это было почему-то комфортным. Странно комфортным. Если бы только можно было назвать её положение таковым…

Ибрис вздохнула, но не имела причин делать из своей истории тайну.

— Я была с папой и братом, но, когда мы ушли из дома, чтобы уехать, папа… умер, — опять слёзы, но Ибрис, понимая, что сейчас не время для этого, неловко утёрла щеки рукавом и продолжила, не зная, почему, но желая рассказать свою историю. — Мы с братом пошли дальше, пока не пришли в космопорт, такой большой, с кучей кораблей… Там было много людей, началась давка, мы поползли вперёд. Там сказали, что времени осталось мало. Брат пропал, я упала. Не видела, но он должен был сесть в шаттл! Я точно в этом уверена… — Под конец Ибрис затараторила, прыгая с мысли на мысль, и Лис помог ей сосредоточиться на одном потоке данных:

— Куда и откуда вы летели?

Да, про полёты он мало знал — всё было на уровне слухов. Но иногда те специалисты, что появлялись в учёных кругах, рассказывали невероятные истории про другие планеты и космос… Поэтому эта история не вызвала у него больших вопросов.

Ибрис недолго помолчала, выравнивая дыхание, после чего ответила:

— Мы жили на Глизе, а летели в новый дом. Там все улетали, мы последние. Я побежала искать другой корабль, чтобы догнать, и нашла. Мы взлетели. Сколько летели — не знаю, много, наверное… — она задумалась, подсчитывая время. — Наверное, нет. Всё было рядом с нашей планетой, как мне кажется.

Получается, они улетали вместе с другими с планеты, на которой что-то произошло.

— Почему не помнишь? Тебе было страшно? Ты спряталась в каюте? — Точные вопросы, и ритм, который Лис чуть усилил, но чтобы не заглушать разговор.

— Нет, — Ибрис помотала головой. — Наоборот, я сидела в кресле, но потом мне стало нехорошо.

— Нехорошо?

Ибрис почувствовала, что клюёт носом, но спать не собиралась.

— Красный цвет, мне он не нравится, — девочка съёжилась, и мужчина не стал настаивать, радуясь и тому, что узнал. Красный цвет — цвет ярости, напряжения, да и в целом это весьма тяжёлый цвет, особенно если вокруг происходит что-то плохое.

— Мне жёлтый цвет не нравится. Я, когда одуванчики вижу, всегда чихать начинаю, — Лисандр решил немного разрядить атмосферу, и у него получилось.

Ибрис представила это и хихикнула.

— А мне нравятся ирисы. Меня мама назвала в их честь.

— О, мне тоже нравятся ирисы… — закивал Лис, и Ибрис ещё немного подобрела.

— У нас за домом было огромное поле, а потом я дома нарисовала на стене ирисы, они были красивыми… — девочка зевнула, хлопая сонными глазами. Но, пока была возможность, Лис продолжил задавать наводящие вопросы:

— Представляю. А на корабле, на котором ты летела, были ирисы?

— Нет. Откуда бы им там быть? Там же нет земли, — с удивлённой интонацией, мол, «дядя, что это ты всякие глупости говоришь».

— И то верно, — утвердительно покивал. — А что там было? Возможно, другие люди? — Он стал говорить чуть быстрее, чувствуя, что девочка совсем обессилела и теперь говорила тихо-тихо.

— Мальчик, женщина и два пилота. — Вспоминать имена было непросто, но у Ибрис получилось: — Прог и Шульц. Так они представились.

— Хорошие пилоты? — Тихий вопрос.

— Они защищали нас. — Прислонилась к стене, закрыв глаза.

«Я просто их прикрою, но спать не буду».

— От чего защищали?

— От пиратов… — Конец слова пропал в зевке, и Ибрис почувствовала, как закружилась голова.

Думать становилось всё тяжелее, а темнота казалась всё слаще.

— И что пираты сделали?

На вопрос отвечать не хотелось, как не хотелось и вспоминать. Мужчина перефразировал, чувствуя, что их время подходит к концу. Он не видел смысла насильно удерживать Ибрис в сознании, понимая, что сон ей сейчас важнее, но главное уже узнал — то, с чего всё начиналось.

— Прости, за последний вопрос… Было больно?

Ибрис, не желая отвечать вслух и вспоминать, неохотно кивнула, а после больше ничего не слышала, сладко уснув.

Лис.

Дождавшись, когда Ибрис полностью погрузится в сон, он встал, даже не думая самостоятельно достать ключ и выбраться наружу. Врач, принявший свою ответственность, подошёл к девушке, с трудом поднял её на руки — всё же он был не особо спортивным — и осторожно положил на кровать.