Пират

А н-нет, не волны. Мы же в космосе нынче.

— Куда? — резко рыкнула, не открывая глаз под давившими на них тяжёлыми веками.

Доктор замер на пороге, не дойдя до выхода всего шага. Если бы я увидела его лицо, то заметила бы промелькнувшую в нём досаду, однако рисковать докторишка не стал, прекрасно помня, как метко я кидаю ножи.

— Никуда, дверь помочь закрыть, дует немного.

Я задумалась, размышляя над сказанным, и покивала:

— Да, правильно, надо закрыть.

Пришлось всё-таки открыть глаза — на ощупь ориентироваться было так себе. Я сама подошла, не доверяя ключи постороннему, и закрыла. Подёргала ручку и удовлетворённо кивнула — теперь комната заперта.

«Хорошая такая дверь…»

С удовольствием провела по тёплой древесине, радуясь удачной покупке в прошлом. Так, что-то я отвлеклась… что дальше? Зачем вообще закрыла дверь? Покачалась, стоя на месте, вспоминая, с чего всё началось, а потом резко повернулась к докторишке, сузив глаза, и оскалилась.

Заметив такую перемену, мужчина вздохнул, понимая, что так просто от меня не отделаться. Отступил и чинно сел на кровать, смятую, словно в ней до этого лежали.

— Почему не помогаешь? Сны эти… Что хочешь? Смерти хочешь?! Так я могу быстро устроить! — агрессивно шагнула ближе к кровати.

Мужчина поднял руки вверх в успокаивающем, примирительном жесте.

— Нет-нет, ну, что вы, я ведь полностью в вашем распоряжении, — начал доктор, но быстро понял, что я не в том состоянии, чтобы мыслить здраво, и сменил тактику: — Но будет лучше, если я подышу воздухом, здесь слишком мало чистого кислорода.

— Так дыши, кто мешает?

Я нахмурилась, осоловело глядя на двоившегося в глазах мужчину. Откуда у меня на корабле целых два доктора? Они что, размножаются делением? Один психолог, а второй доктор? Идея! Тогда можно одного оставить здесь, а второго отвести в лазарет — будет врачеванием заниматься…

Посмотрела на него сквозь свои пальцы — их оказалось тоже в два раза больше, и я заподозрила, что не докторов стало больше, просто кто-то упился в зюзю.

«И кто бы это мог быть?»

Я. И горжусь этим.

Хихикнула.

— Вы спрашиваете, чего я хочу. А хочу я, чтобы меня выпустили хотя бы ненадолго. Хочу немного прогуляться по палубе, — спокойно и мягко произнёс докторишка, не желая разозлить ночную гостью.

Я тупо повернулась к психологу, пытаясь понять, о чём он говорит.

— А ты не можешь?

— Нет, — терпеливо произнёс мужчина. — Все эти две недели я сижу здесь безвылазно.

— Плохо… Сидеть и не выходить никуда тоскливо… — всхлипнула, вспомнив, как однажды мы попали в засаду на берегу и долго не могли прорваться к своим — пришлось ждать помощь с минимумом продуктов и воды. — Плохо…

Психолог уставился на меня исследовательским, настороженным взглядом, пытаясь понять, о чём я подумала, а я в это время снова прислонилась к такой мягкой стене и уже проваливалась в сон, чувствуя, как кружится голова и как сама, под тяжестью, склоняется вниз.

— Может, вам на кровать лучше лечь? — Над головой раздался тихий голос, и я почувствовала, как меня касается рука. Плавно пошевелила своей — чужая конечность исчезла. В обратном случае она бы стала лишней.

— Понял. Отхожу, — голос отдалился, и я довольно вздохнула. — Но лучше, как доктор, я вам скажу: на полу не лежать, особенно девушке. Уж не знаю, почему вы ко мне среди ночи пришли. Если хотите прийти на сеанс, то лучше с утра — вы как раз немного придёте в себя, я подготовлюсь, и мы продуктивно поработаем. Как вы на это смотрите?..

Голос странно перекатывался в голове, словно занимал слишком много места, и я почувствовала, как теряюсь, но испугаться не успела, проваливаясь в темноту.

…

Мужчина не успел договорить, когда капитан корабля — та самая, что его похитила и посреди ночи ворвалась в тюремную каюту, — пошатнулась. Но после того, как ему уже демонстрировали лезвие, опасно сверкнувшее в её пальцах, Лис не поспешил на помощь. Думал, что она упадёт, но в самый последний момент девушка ловко выпрямилась, открыла глаза, моргнула и как-то иначе осмотрелась по сторонам.

Доктор хотел было снова сказать про вред сидения на полу, но осёкся, понимая, что что-то пошло не так. Что-то изменилось… И почти сразу понял, что именно его насторожило.

Взгляд. Взгляд капитана, который до этого был злым, потухшим и раздражённым, сменился другим — растерянным, робким и потерянным, словно она не могла понять, где очутилась.

Такую перемену можно было бы принять за игру, только вот слишком разными и открытыми были эти два состояния, чтобы считать их наигранными. Лисандру, как психологу со стажем, это было известно лучше других.

Мужчина сделал небольшой шаг вперёд, доверяясь чутью, безотрывно вглядываясь в глаза девушки напротив. Та, заметив его приближение, сжалась, словно испугалась даже не его самого, а самого движения навстречу. Психолог сразу остановился и улыбнулся. Хотелось насмешливо, но получилось нервно — слишком недоверчиво на него смотрела девушка.

Что это за игра? Что капитан пытается продемонстрировать? Войти в доверие? Но интуиция, как бы он ни относился к пиратам настороженно, уговаривала не торопиться с выводами и понаблюдать.

Прошло несколько секунд — Лис обдумывал это, не убирая улыбку, — и девушка, словно немного успокоившись, открыла рот и облизнулась. Мужчина догадался: её мучает жажда. А затем Ибрис спросила, поставив его в тупик:

— А вы кто, дяденька?

Голос. Если глаза лишь намекали на изменения, то голос стал другим — более хрупким, слабым и беспомощным, доказывая, что сейчас на его глазах происходит что-то удивительное. Что-то невероятно безумное…

Секунда — и доктор наук сел на пол напротив Ибрис, совершенно забыв о сквозняках, вслух произнеся первую пришедшую в голову мысль:

— А это что-то необычное…

В комнате повисло молчание. Мужчина не шевелился, перебирая в голове всю доступную ему информацию, а уставшей от сидения Ибрис стало немного скучно, хоть девушка и опасалась того, кто рядом. Она не могла вспомнить, как оказалась здесь, словно до этого была без сознания. Но мужчина напротив не бросался в её сторону, молчал, и Ибрис сочла его частично безопасным.

Нужно было понять, где она находится.

Мало того, что девушка не помнила, что было раньше, так в дополнение ко всему, когда немного пошевелилась, почувствовала головокружение и непонятную тошноту. Она задышала часто-часто, желая избавиться от этого ощущения, и у Ибрис получилось, хотя живот противно булькнул, словно она съела что-то плохое.

Девушка пыталась понять, где оказалась. Держась за стенку, поднялась и, уже с высоты роста, оглядевшись внимательнее, поняла, что находится в комнате. Запертой. Внутри всколыхнулся страх, застоявшийся, как протухшая вода. От него она попятилась, отходя вглубь комнаты, стараясь спрятаться в темноте, подальше от одинокого светильника. Ноги слушались плохо, путались, не желая держать её как следует. На Ибрис начала накатывать паника, от которой она сглотнула, не зная, как всё воспринимать.

Странная комната, странный мужчина, что следит за ней и молчит. Куда она попала?

Отошла на шаг, на второй… Нужно было спрятаться и подумать, решить, что случилось. Странное забытье, из которого она вынырнула — и будто выныривала раньше, когда перед глазами всплывали обрывки картинок.

Она летела…

Брат!

Ибрис резко повернулась, понимая, что нужно бежать отсюда, спасаться, возвращаться на корабль, и в этот момент зацепилась спиной за что-то холодное. Взвизгнула, пытаясь отпрыгнуть, но не получилось. Девушка зацепилась одеждой — что-то удерживало её. Ибрис начала падать, как в замедленной съёмке. Наблюдала за хаосом в голове от происходящего вокруг. И одновременно вспоминала свой полёт на корабле, последующее пробуждение, нападение и то, что вызывало наибольший ужас.