Пират

— Кто? — подняла голову, прислушиваясь.

— Плотник, капитан. Разрешите войти?

Поняв, что просто так мужчина бы не пришёл, отложила инструменты и выпрямилась в кресле, переплетая пальцы.

— Входи.

Несмотря на то, что в каюту мог войти кто угодно, матросы, испытывая ко мне уважение не только как к капитану, но и как к женщине, демонстрировали воспитание — входили только после разрешения. Но это не касалось экстренных случаев. Значит, произошло что-то важное, но не критичное.

Я посмотрела на хмурого плотника. Он поклонился, подошёл к столу и задержал взгляд не на мне, а на карте. Прикрыла её остальными листами записей, чтобы не сглазить, и только после этого мужчина перевёл взгляд на меня и пояснил, с какой причиной пожаловал:

— Есть небольшая проблема, — деловито произнёс.

— В чём именно? — обернулась к нему, узнавая Коула.

У него в руках была парочка почерневших углей, в которых с трудом узнала кристаллы, установленные на судне.

«Интересно…»

Я подняла взгляд на плотника, и он пояснил:

— Пришлось заменить несколько кристаллов. Перегорели.

Выругалась.

— Поставщик, или мы при установке напортачили?

Все знали, что за недобросовестную работу я наказываю жёстко, поэтому Коул ответил быстро, не дожидаясь дополнительных вопросов. Пришлось поверить, глядя в его честные глаза. Предельно честные.

«Значит, где-то всё-таки накосячил».

— Думаю, дрянное качество. Новые, недавно устанавливали — не должны были сдохнуть.

— Поняла. Положи их в отсек для бракованных, позже отвезём с нотой протеста к поставщику. А пока… сам знаешь.

— Контролировать и проверять остальные, как тянут нагрузку, в общем режиме с усиленным контролем, — отрапортовал, щёлкнув каблуками.

— Верно, — усмехнулась, довольная догадливостью, — нужно привыкнуть к космосу. Здесь немного другие правила, нежели на море.

— Так точно, капитан! — плотник поклонился и вышел, деловито направляясь к складским помещениям.

Иногда нам, как пиратам, не всегда удаётся получать доставки в необходимых количествах, и приходится менять поставщиков. Случалось, что они немного безответственно подходили к добыче нужных нам частей, что в момент боя или, как сейчас произошло, при взлёте и перегрузке щита, выходило боком.

То, что сейчас пострадало лишь несколько кристаллов, было не самым приятным, но и не худшим исходом из всех возможных. Иногда случалось, что вся партия полностью оказывалась бракованной, и тогда корабль мог просто возвращаться обратно, так как в бою от него не было бы никакого толка.

Оказавшись в тишине и одиночестве, устало потёрла лицо руками, досадуя на мелкую неприятность, и вернулась к принесённому маршруту, снова взяв карандаши, — нужно было его добить.

Что-то в чертежах не сходилось. Я расчерчивала по координатам и так, и этак, но каждый раз заходила в тупик. Похоже, где-то среди чисел или объектов на карте закралась ошибка, и решить эту загадку нужно было раньше, чем мы прибудем по первому адресу или наткнёмся на патруль. В нашем деле требовалась предельная осторожность.

Было уже довольно поздно. Матросы разошлись отдыхать, кроме дозорных, но спать я не то чтобы не могла — скорее, опасалась заснуть, поэтому безотрывно сидела над картой. Наконец нашла пропущенный мной небольшой спутник, который не сильно влиял на корабли своим полем, но, благодаря удобному участку, на нём часто прятались разведчики.

Исправила ошибку и начала выверять остальной маршрут, который теперь ложился ровно, не путаясь канатами, и исправно неся нас к цели. Карандаш, которым очерчивала путь, тихо шуршал, словно галька, и на миг показалось, что я нахожусь не в космосе, а на пляже где-то на Осирусе и прогуливаюсь под его несколькими холодными светилами — Онемо и Монеро.

«Хоть бы на минуту туда…»

Когда пират наконец закончил со мной, я свернулась калачиком, молча глотая слёзы. То, что за каждый писк меня ждёт наказание, я уже хорошо уяснила и не хотела терпеть ещё больше побоев. Левая половина лица распухла и при каждом движении дёргала болью.

Встать я тоже побоялась, как и бежать куда-либо. Да и вряд ли смогла бы: я впала в какое-то непонятное оцепенение, отстранённо наблюдая за тенью на стене, падающей от пирата. Не имея сил пошевелиться, даже онемевшие, связанные колготками ноги и стянутые кофтой руки не пыталась высвободить.

Мне их завязали не сразу. Когда первое непонимание, вытесненное болью, ушло, я попробовала ударить, визжала, даже кусалась, и в какой-то момент пирату это надоело. Он жёстко зафиксировал меня на кровати, которую я уже ненавидела, и связал узлы.

— Хор-рошо… — довольно рыкнул мужчина и потянулся.

При звуке его голоса я вздрогнула и всхлипнула, но сразу испуганно замерла. Пират всё же меня услышал:

— Что хнычешь? Уже большая девочка благодаря мне, а всё ревёшь. Гордиться надо, а то неизвестно кто и когда попробовал бы этот мягкий персик…

Я ощутила грубую шершавую ладонь на своём бедре и сжалась, не желая продолжения. Не хотела, чтобы меня ещё больше трогали. До сих пор было больно, и даже такое небольшое движение вызвало приступ жгучей боли, отчего чуть не застонала. Лишь закусив губу, смогла сдержаться.

Ладонь вновь поползла дальше, никак не реагируя на моё нежелание, с явным намёком на продолжение. Я онемела, не зная, что делать.

«Нет… только не снова».

Но тут на стене появилась вторая тень, и пират с раздражением отстранился, поняв, что уже не один в каюте.

— Хватит разлёживаться, пора стартовать. — Хриплый голос, незнакомый, и я сжимаюсь в испуге.

— Иду... — Шелест одежды и небольшое качание кровати вытащило меня из состояния отупения. Я почувствовала, как меня касаются руки.

Не удержавшись, взвизгнула, дёрнулась, желая уйти от них подальше, и сразу же получила предупредительный хлёсткий удар по щеке. Голова мотнулась в сторону, по губам потекло что-то горячее. Я облизала губы, ощущая солоноватый привкус крови.

— Хватит пищать и дёргаться, — раздражённый рык, и я взлетела в воздух, всё такая же — одетая только в одну майку, связанная, беспомощная. В себя пришла уже на твёрдом плече, которое больно упиралось в живот, вызывая приступ рези.

Я не понимала, что со мной сделали, но чувствовала, как по ногам и лицу что-то течёт. Захотелось заплакать, как раньше, когда разбивала коленки. Чтобы папа был рядом, помог, взял крем, собранный из растений в саду, намазал погуще, приговаривая добрые слова, и перемотал всё бинтиком с бантиком. Только он умел делать такой бантик. Картинка перед глазами успокаивала, и я с жадностью в неё провалилась, заменяя ею настоящее. Хоть на мгновение.

— Всё кровью запачкала… — недовольно бросил этот монстр и пошёл наружу, придерживая меня, чтобы не упала. Но лучше бы упала — так хотя бы всё закончилось быстрее.

Не сразу сообразив, что такой — беспомощной, связанной и избитой — меня увидят другие, я дёрнулась и получила хлёсткий удар по заднице, стрельнувший в поясницу болью, словно пирату было мало того, что он сделал раньше. Сказка, которая мне виделась за бортом, оказалась страшной реальностью, полной боли, страха и бессилия…

— Нравится получать удары? Если до сих пор дёргаешься… Ну ничего, получишь сполна наверху…