Пират

Он был сосредоточен, даже хмур, хотя я знала, как он, в отличие от штурмана, любит свою игрушку.

«Опять залип…»

Нужно будет не забыть после взлёта забрать технику, чтобы не тратил заряд на инфовизоре.

— Сообщи, когда будет десятка.

Стартовать можно было и с восьми метров, но я любила красивые числа. Да и чем выше от воды, тем меньше тряска.

Сам процесс взлёта шёл плавно или, как сказала бы команда, скучно. Те, кто не впервые наблюдал за этим, и незадействованные в работе лениво оглядывались по сторонам, развлекаясь за счёт новеньких, которые реагировали на происходящее восторгом и удивлением. Послышались первые насмешки, и боцман, стоявший среди команды, тут же вмешался:

— Отставить разговоры! Давно висели за бортом?

Голоса моментально стихли.

— Десять, капитан, — донеслось рядом, перекрывая шум внизу.

Но и без этого уже было ясно: момент настал.

— *Полный взлёт!

Теперь началось самое интересное. Свободный, больше не удерживаемый водой и лишь слегка опирающийся на волну под днищем, был готов рвануть. Стоило нажать на тумблер, как корабль с радостью встряхнулся, прокатив по палубе матросов, и резко пошёл вверх. Давление прижало сильнее, послышались маты — кто-то не удержался и упал.

Я стояла твёрдо, как и положено капитану, чётко глядя вверх — с почти забытой надеждой снова увидеть чистое космическое пространство.

Корабль, словно подхваченный невидимой силой, пронзал небеса, проходя сквозь тонкую дымку облаков и оставляя позади тёмную гладь воды, где постепенно растворялась уменьшающаяся светлая точка.

— Уровень? — повысила голос, чтобы перекрыть шум.

— Двести пятнадцать… — донеслось едва слышно.

— Предупреди, когда достигнем трёхсот!

*Малый вверх — подняться на антигравитационной волне над поверхностью на достаточную высоту для взлёта.

*Полный взлёт — набрать разгон для входа в атмосферу планеты.

Секунда тянулась за секундой, и в тот момент, когда наконец прозвучали заветные слова, я резко вдавила нужный ключ, чувствуя, как начинает нагреваться корабль, словно мы находились под палящим солнцем. Щит моргнул, просыпаясь, и окружил судно сероватой плёнкой, способной выдержать выход из атмосферы.

Вовремя.

С активацией второго щита стало заметно тише, и я отчётливо расслышала первые восклицания вокруг, когда корабль сверху обдало огненной волной, похожей на расплавленное золото. А дальше щит принимал всё большую нагрузку, поднимаясь выше и выше.

Когда смотреть на красное зарево, даже приглушённое щитом, стало почти невозможно, прикрыла глаза, опуская голову, и попыталась прислушаться к «Свободному», к его тихому шёпоту, чтобы понять, как он себя чувствует. Но вместо этого ко мне пришли воспоминания из сна — резкие, чуждые моменту, слишком живые.

Алая магма на дороге. Камень, сбивающий мужчину. Взлёт, от которого девочке плохо. Кровь, стекающая по лицу и каплями падающая на белые простыни.

Как ни старалась держаться, меня замутило. Сглотнула, радуясь, что стою выше остальных матросов и моего состояния никто не видит. Стоящие за спиной боцман, штурман и другие, допущенные на мостик, не могли видеть моего лица — позора удалось избежать.

«Нужно собраться».

Я не могла позволить себе слабость. Взлёты и спуски — часть нашей работы. Если каждый раз из-за каких-то паршивых снов меня будет мутить, это может стоить всем жизни.

Злость на собственное состояние вспыхнула неожиданно резко и, как ни странно, помогла. Пелена перед глазами и тошнота начали отступать, но неприятная слабость никуда не делась. Я понимала, что побледнела, чувствовала испарину на висках, но ни на миг не изменила осанку, оставаясь всё такой же стойкой и уверенной. Хотя бы внешне.

Постепенно удалось полностью взять себя в руки. Алый цвет вокруг сменился багряным, а затем — почти чёрным. Стало совсем темно, особенно по сравнению с тем ослепительным светом, что окружал нас раньше. Тряска уменьшилась, постепенно сходя на нет.

Я выдохнула, подождала, пока поднимемся ещё немного выше, отдаляясь от такого симпатичного светящегося шарика и приближаясь к спутнику, и только после этого деактивировала второй щит. Затем посмотрела на палубу.

Матросы, уже понявшие, что всё самое страшное позади, начали приходить в себя, шевелиться, подниматься на ноги. Их взгляды тянулись к капитану — и от этого уверенность возвращалась к команде быстрее. Я чувствовала их уважение и гордость, и отвечала тем же.

Перевела взгляд дальше и неожиданно наткнулась на Эхсана. Он стоял далеко, но казалось, что видит меня насквозь, и увиденное ему не нравилось. Лицо мрачное.

Я сжала зубы и посмотрела вверх, на звёзды, которые наконец проступили в темноте.

Квартирмейстер не мог знать, что со мной происходит. И не должен. Для всех я — капитан. И им останусь до последней секунды.

— Поздравляю всех с успешным прохождением атмосферы и выходом в космическое пространство. «Свободный» встаёт на курс! — торжественно прокричала я и услышала в ответ восторженные крики.

Матросы, которым больше не нужно было пристёгиваться, возвращали тросы на место.

— Штурман, — повернулась к нему, — что с маршрутом?

— Закладываю первые координаты.

Отлично. С высоты было видно, как пираты отстёгиваются, прячут страховки в специальные ниши и деловито расходятся по судну, проверяя работу всех систем. В момент взлёта я не заметила отклонений от нормы, не почувствовала их, но знать и быть уверенной — разные вещи.

Работа на мостике для меня была завершена. Подошла к штурману и стала наблюдать, как он ловко подстраивает точки и исправляет погрешности, приходящие на экран. Боцман уже спустился вниз и не мешал.

На экране передо мной освещались схемы и графики, выдавая нас светом, но теперь это было безопасно. Мне удалось раздобыть один из лучших вариантов — хоть и обошедшийся в значительную сумму, но оно того стоило: так мы быстрее преодолеем маршрут и сможем точнее действовать в боевых условиях, где, как известно, дорога каждая секунда.

— Закончил, — Роб удовлетворённо и устало выпрямился, протягивая лист с перечерченными основными координатами, и отложил планшет, чтобы позже с удовольствием убрать его в специально предназначенный для этого чехол. — Здесь всё. Сейчас я проложу корабль по более точному курсу, и мы ляжем в дрейф.

— Благодарю, Роб! Ты отлично поработал! — похлопала довольного мужчину по плечу и направилась вниз, к каюте.

Матросы, идущие навстречу, кивали, благодаря за удачный вылет, в ответ я благодарила их за прекрасно выполненную работу. На судне было принято именно так — и мне, и команде это нравилось. Качка теперь почти не ощущалась: штурман у меня был талантливый, он словно чувствовал «Свободный» как собственную руку и по мере необходимости подправлял маршрут, пока я не утвержу его окончательно и не передам обратно.

Я могла, конечно, довериться исходным данным, что мне предоставили, но предпочитала перепроверять всё лично. Так спокойнее.

В каюте встретили тишина и темнота. Я зажгла светильник, который перед уходом погасила, чтобы при возможном скачке энергии прибор не повредился. Вытащила из-под стола карту и разложила её перед собой, разглаживая вмятины на специальной бумаге пальцем. Карта была объёмной, чтобы её можно было читать даже при слабом освещении, и при этом невероятно прочной, чтобы не повреждалась в процессе использования. На бумагу можно было легко наносить и стирать метки. Этим я и занялась, сняв с полки шкатулку с приборами.

Успела расчертить первую часть маршрута, когда раздался стук в дверь.