Пират

Мальчонка всего этого не знал. Дёрнулся раз, другой, а потом, когда бортик оказался совсем рядом, со всем отчаянием рванулся в обратную сторону и, наконец, сумел вырваться из хватки. Практически упал на палубу, но в последний момент удержался и бросился к мачте, что была ближе всего.

С интересом наблюдала, что предпримет безбилетник, и он не разочаровал. Ухватился за мачту и стал быстро-быстро перебирать руками, под свист экипажа взбираясь аж до самого верха, где и укрылся.

— Дохлый, как червь, а гляди-ка — прыткий, как мартышка, — с некоторым уважением пробормотал Лысый и обернулся в мою сторону.

Сверкающая плешь блеснула в лучах солнца. Сразу поняла, что мужчина имеет в виду. Команда дружно переглянулась и сошлась в едином мнении. После этого матросы, убедившись, что представление окончено, начали расходиться по своим рабочим местам и прятать сухари обратно по карманам.

— Захочет есть — спустится.

День прошёл за тем, что команда драила корабль, ориентируясь на хорошую погоду. Задача была привести всё в сверкающий вид — а то перед космическими пиратами будет стыдно: солёная вода оставляла белый след на корабле. Сам киль и корпус почистим, когда поднимемся в воздух.

Я сидела у борта, расслабленно нежась на солнце и ветерке, запоминая, как он ласково перебирает волосы. В космосе ветра нет, и такие моменты на воде я очень любила. В команде знали это и не мешали получать удовольствие. Тех, кто отвлекал, обычно нагружаю лишней работой — так, для острастки.

Сейчас для саморазвития читала заметки одного из капитанов, когда затылком буквально почувствовала взгляд, но не стала реагировать, продолжив чтение. Ближе к вечеру мы достигнем нужной точки, от которой планируем взлетать.

Мальчишка ещё некоторое время сомневался, спускаться или нет, рассматривая меня с высоты. Но затем голодный желудок всё решил, и парень ловко спрыгнул. Сейчас на палубе я находилась одна — остальные были внизу или в отдалении, — потому знакомиться предстояло в одиночку.

Перелистнула страницу. В заметках как раз попался интересный момент с участком, который мы буквально на днях проходили, но подводный выступ, упомянутый в тетради, нам так и не попался. Вроде бы шли немного правее, и тогда сказанное здесь было действительно правдой…

— Вы… капитан? — Тихий, неуверенный вопрос.

Перелистнула ещё страницу и, немного наклонив её, принялась рассматривать. Сбоку сделана пометка — с трудом разобрала накарябанное слово: «отлив». Тогда всё понятно.

— Вы капитан? — Теперь голос прозвучал увереннее, как и полагается.

Наконец подняла глаза, но закрывать тетрадь не спешила — просто дала понять, что услышала и слова обращены ко мне.

Молча смотрела на мальчишку. Он тушевался, мялся, словно девица, а после, со вздохом, сознался:

— Я взял продукты от нужды, но не хотел воровать…

«Хм…»

Моё молчание явно напрягало парня, потому лениво протянула:

— И что? Мне сплясать?

Опустила глаза в заметки, намереваясь продолжить чтение, и пацан не выдержал. Не выдержал неопределённости, голода и того, что его слова наглым образом обесценивали. Шагнул ближе и решительно сжал кулаки. А я читала и попутно пыталась просчитать этого ребёнка. Мне нужно было, чтобы пацан осознал свою вину. Сделать это можно было разными способами, но я выбрала именно этот.

«Посмотрим, насколько хватит».

— Я оплачу! Верну стоимость продуктов, что съел! — громко и твёрдо заявил паренёк, отчего я внутри улыбнулась.

«Вернёт он…»

Снова оторвалась от тетради и сразу поймала серьёзный взгляд — какой-то уверенный.

Так и быть, поговорим. Немного.

Отложила в сторону чтиво и опёрлась локтями на колени, подаваясь немного вперёд, по-прежнему серьёзно глядя на безбилетника. Он в ответ тоже стал ближе, чтобы услышать, что скажу.

— Даже с процентами? — доверительным шёпотом.

Настроившийся на лёгкий откуп, пацанёнок вздрогнул, побледнел, а после, не потратив на раздумья и пяти секунд, уверенно кивнул. Это вызвало у меня лёгкое уважение. Или, скорее, признание его безумства, что подтвердилось секундой позднее:

— Возьмите только в команду.

Точно безумец, да и только. Просить у пирата, на пиратском корабле, взять себя в команду, не имея ничего и проникнув сюда незаконно, мог только человек отчаянный. То есть тот, кто нам и нужен.

«Интересно».

Попыток прощупать силу его духа не оставила.

— Тебя? Зачем? — равнодушно бросила. — Нам балласта и так хватает, судно и без такого дохляка, как ты, просадку даёт.

Потёрла шею рукой, а после встала, направляясь в сторону кают. Пацанёнок потянулся следом, не зная, как уговорить. Его голос сорвался на писк, почти девчачий:

— Я умею много! Видели, какой ловкий! А ещё могу мыть палубу, картошку чистить, вязать узлы…

С сомнением покосилась на его тощие ручонки, и пацан тут же спрятал их за спину.

— Всё это могут и мои ребята. Что ты можешь предложить мне такого, чтобы я взяла тебя к себе, а не выбросила за борт?..

На этот раз шутка про выброс не сработала как нужно: мальчишка лишь покосился на меня и нахмурился, обдумывая слова. Мы почти подошли к дверям, когда ребёнок решительно вздохнул, а после выдавил — явно желая замолчать, но не имея другого выхода:

— Я знаю, где спрятаны сокровища… — практически шёпотом, сдавленно пробормотал он.

«Хм… Сомнительно».

Остановилась, задумчиво побарабанив пальцами по двери, так и не открыв её.

— Ты и сокровища? Тогда почему не воспользовался ими сам?

Мальчик замялся, словно стесняясь, а после выдохнул.

«Вот сейчас и станет ясна правда… или ложь».

— Там мыши… — словно делясь страшным и пугающим секретом, доверительно сообщил мне. — Огромные!

Мыши?

Захотелось расхохотаться в голос, и я только чудом сдержалась. Он всё больше веселил, и, если не станет юнгой, пойдёт шутом, чтобы команда не скучала.

— Боишься мышей? Как тогда ты так смело в кладовую решил сунуться? Ведь известно, что на кораблях самые жирные мыши… — понизила голос, нагнетая обстановку.

«В этом случае можно было его не ловить — сам бы выскочил».

— Я слышал. Ваш корабль самый чистый, и санитария постоянная — так говорили в нескольких местах. И я не хотел, но пришлось к вам сунуться, а потом вы отплыли, и я не успел вернуться.

С удивлением выслушала эти слова мальчишки и тайно возгордилась. Конечно, тайно: если похвалю экипаж, про чистоту можно будет надолго забыть. Разболтаются.

— Так, значит… Еда для тебя или ещё для кого-то?

— Для меня и друзей… — неохотно ответил, понимая, что стоит говорить честно.

А честность я любила. Очень.

Решительно толкнула дверь и прошла внутрь. Пацанёнок вскинулся, дёрнулся остановить, распахнул рот для других слов, думая, что я ухожу. Но тут ему в нос ударил запах съестного, и ребёнок замер. Огромные глаза голодно пробежали по помещению, а после парень, гулко сглотнув, неуверенно прошёл в царство еды. Завершив круг, малец перевёл взгляд на меня, молча задавая вопрос.

— Только молчи о том, что слышал про чистоту и санитарию, и никому, кроме меня, больше не рассказывай, усёк?

Мальчишка, присаживаясь, практически уплывая в мир наслаждений, так активно закивал, что показалось — голова попросту отвалится от таких телодвижений. Но обошлось.

Прошла вглубь помещения, к столу, указала на лавку, стоящую вдоль него, а сама скрылась за шторкой — там, где хранилась готовая еда: тёплая, сытная. Навалила в тарелку всего понемногу, избегая жирной и тяжёлой пищи. Мальчонка после длительной голодовки мог запросто заболеть, потому хорошее питание стоило начинать постепенно. Не хватало ещё его угробить.