Уэйн Уэллс

Глава 7. Подарок для меня

— Привет, Уэйн, — расслабленно сказал Бруно. — Что заставило тебя встретиться?

— Здравствуй, Хьюитт. Просто... стресс.

— Да, понимаю. Из-за работы, наверное? Или что-то с Джейн?

— Нет, с ней всё хорошо. Мы вчера отлично прогулялись... но я слегка сглупил.

— Ох, ну рассказывай. Я, знаешь ли, немало прожил. Может, помогу? — с улыбкой отозвался Бруно.

— Давай только уже в баре.

Они заняли столик у окна, в самом углу, подальше от шума и посторонних ушей. Хьюитт заказал большой бокал пива и сушёную рыбу. Уэйн выбрал дорогой виски и тарелку с закусками: сыр, орехи, фрукты.

— Да уж, ха-ха, — хрипло посмеивался Бруно. — Не думал, что ты на такое способен... Впрочем, ничего не потеряно.

— Конечно. Я уже подумываю пригласить её куда-нибудь — в качестве извинения, — спокойно сказал Уэйн с лёгкой улыбкой.

— А стресс-то из-за чего?

— Ай, работа выматывает. Постоянное общение с людьми, причём не с самыми приятными... Эмоционально тяжело, но я держусь.

— У тебя хоть есть с кем поговорить, — усмехнулся Бруно. — А у меня одни трупы. Ха-ха! — снова рассмеялся он.

— Кстати о трупах... В последнее время убийства участились. Один только этот безумный художник чего стоит... Жутко, не находишь? Кто знает, может, завтра я сам стану его жертвой, — протянул Уэллс с томной интонацией.

— Это ещё что! Ты новости сегодня читал? — с раздражением спросил Бруно.

— Ещё бы. После этого тебе и позвонил. Монстры... — Уэйн опрокинул рюмку.

— Как так выходит? — печально произнёс Бруно.

— Что именно? Убийства?

— Да... Почему именно они? Рабочий класс, неприметные люди. Ни врагов, ни долгов, говорят. Кому они могли насолить?

— Нам этого не понять. Тот же художник... чем он руководствуется? Что у него в голове?

— Чёрт, Уэйн... — вдруг резко сказал Бруно. — А ты хочешь увидеть смерть?

— В каком смысле?.. — нахмурился Уэллс.

— Допивай и пойдём со мной.

Быстро залив в себя ещё одну рюмку и закинув в рот пару кусочков сыра, Уэйн встал и вышел на улицу вслед за Бруно.

Они прошлись по ярким и весёлым ночным улицам, а потом свернули в тихий район и приблизились к лесу.

— Куда мы всё-таки идём? — расслабленно вопрошал Уэйн.

— На мою работу, на кладбище, — сухо ответил Бруно.

Уэллс не стал ничего говорить, а просто продолжил следовать за ним.

Наконец они приблизились к высоким металлическим вратам. Хьюитт снял массивный замок и отворил их. Меры безопасности минимальны, но и красть здесь было нечего.

— Это практически мой второй дом, не редко я здесь ночую.

— И всё же, зачем всё это? — продолжал Уэйн.

— Сейчас ты увидишь… — тихо, почти шёпотом, ответил Бруно.

Они проходили по тёмным тропинкам между тысячами могил, туман стелился у ног, листва деревьев угрожающе шелестела. Было мрачно, и казалось, что лица умерших с могильных плит пристально смотрят за тобой.

Постепенно деревья вокруг редели, и становилось чуть светлее.

Они вышли из леса, и перед глазами Уэйна открылся жутковато-прекрасный пейзаж.

Холм, на котором они стояли, был усеян бесчисленными могилами. Плиты, словно сломанные зубы времени, торчали из земли под разными углами. Некоторые — новенькие, блестящие, с цифровыми табличками, вспыхивающими мягким голубым светом; другие — покрытые мхом и трещинами, с едва читаемыми именами. Туман стелился здесь особенно густо: он обнимал землю, прятал под собой гравийные дорожки и полузасыпанные кресты, ползал между надгробиями, словно живой.

Кое-где из земли торчали полуразложившиеся венки, ленты, забытые детские игрушки. Ветви деревьев тянулись в небо, словно застывшие в мольбе мумии. Над всем этим повисло глубокое, вязкое молчание.

Но стоило поднять глаза, и за этой безмолвной страной мёртвых, словно насмешка, расстилался яркий, пульсирующий город.

Из-за тумана и склона открывался вид на весь Токио: он дрожал и переливался миллионами огней. Огромные небоскрёбы, словно клинки мечей, разрезали небо. Неоновые вывески мелькали одна за другой: иероглифы, логотипы, призрачные лица, реклама чипов, концертов, хирургий памяти. Воздушные такси оставляли за собой тонкие голубые следы. Дроны-смотрители парили над улицами, похожие на металлических ангелов. Ветер доносил далёкие гудки, смех, музыку — город жил.

И всё это прямо напротив этого унылого и безнадёжного кладбища.

— Я называю это городом могил, — тихо сказал Бруно, глядя вниз. — Здесь лежат те, кто однажды тоже верил, что свет города вечен. Но он их забыл.

Уэйн молча смотрел. Глаза его скользили от крестов к огням, от безымянных плит к сиянию высоток. Было в этом пейзаже что-то тревожное, до боли человечное. Жизнь и смерть. Свет и тьма. Пульс цивилизации и её последняя остановка.

— Это восхищает и пугает одновременно... Но неужели именно это ты хотел мне показать? — наконец удивлённо спросил Уэйн.

— Нет. Свернём налево...

Они прошли ещё пару десятков метров, и Бруно остановился у ухоженной, красивой могилы, которая явно выделялась среди остальных.

— Это моя дочь, — выдавил он и опустился на колени перед её фотографией.

— Бруно... Это... Эх, прости, но я не могу подобрать слов.

— Ничего страшного. Я и сам не знаю, чего ждал от тебя. Просто... вот она — смерть, которая преследует меня. Как бы я ни пытался от неё убежать, она всегда настигала меня. Снова и снова, — дрожащим голосом проговорил он. — И вот... убийство семьи Падилья напомнило мне о дочери. Опять.

— Извини, но каким образом?

— Студент был похож на её первую любовь... — грубо процедил он.

— Ох... Это тяжело. Но давай не будем усугублять и без того тяжёлый день... Ты не должен постоянно думать об этом и искать связи.

— Ты прав, — коротко ответил Бруно, быстро поднялся и отряхнулся. — Пошли. Мне нужно ещё выпить.

— Эй, Бруно, — окликнул его Уэйн уже на обратном пути. — Я заметил ещё в самом начале: что за огромный крест стоит на кладбище?

— Что? — Хьюитт резко остановился, будто протрезвел. — Ты о чём?

— Ну как... Смотри, — он подошёл ближе и указал пальцем на инсталляцию в глубине кладбища, скрытую листвой и туманом.

— Твою мать... Я хожу здесь каждый день, но не помню ничего подобного... — ошеломлённо прошептал Бруно. — Пошли...

Приблизившись к кресту, они увидели ужасающую картину. Обнажённый человек был жестоко распят на нём. Он был мёртв, но кровь всё ещё стекала по его ладоням и ступням. Однако самое необычное: у жертвы вырезали сердце, вместо органа зияла сквозная дыра.

Под крестом, скорчившись, сидел исполнитель. На его голову был натянут венок — жестоко, сдавливая виски и пуская струи крови. Глаза выколоты. В изувеченных руках он держал картину, изображение всей этой сцены, измазанное в крови.

— Пиздец… Уэйн, ты тоже это видишь? — заикаясь, проговорил Бруно.

— К сожалению, да, — спокойно отозвался тот, не поддаваясь панике.

Вот так. Художник и его новая жертва сами нашли меня. Прекрасная возможность изучить место преступления, пока всё ещё свежее.

— Господи… Что мне с этим делать?! — воскликнул Хьюитт, ошеломлённый происходящим.

— Бруно… У тебя есть перчатки?

— Что?.. Только не говори, что ты решил провести расследование прямо сейчас.

— Именно.

— Но на хрена?! Зачем тебе это?

— Не задавай лишних вопросов, Бруно. Полиция уже закрыла дело, всё повесили на самоубийцу. А я, как бывший следователь, не могу с этим смириться, — спокойно и рассудительно врал Уэйн. — Сколько ещё жертв мы успеем насчитать, прежде чем его поймают?

— Ладно… Мне нужно сходить в каморку, — устало выдохнул Бруно.

— Заодно прихвати инструменты.