Страница 9 из 42
Machhli pakad rahe hain?
Par machhli toh haathon se bhi pakdi ja sakti hai…
Ya jaalon se…
Toh phir aap yeh… dandi-aur-dhāge wali cheez kyun istemāl kar rahe hain?
Kya… aapko sach mein koi aur kaam nahi tha…?
Картон покосился на Лапшу:
— Как думаешь, что она говорит?
Лапша махнула рукой:
— Да какая разница? Пусть болтает. Хоть не в тишине сидим.
Маф продолжала — а поток её речи был бесконечен.
Она жестикулировала, показывала руками вроде бы как формы рыб, сети, пыталась объяснить что-то про своих «чача-чачи».
Минут десять…
Пятнадцать…
Двадцать…
И наконец Маф выдохлась, обмякла, уставившись на поплавок, словно удивлялась, как тот вообще работает.
Картон тихонько хмыкнул от облегчения, Лапша же выдала:
— Ну вот и кончилась батарейка.
Лодка покачивалась, рыба лениво плескалась где-то снизу, а утро начиналось удивительно мирно — насколько это возможно для трущоб Вэйла.
***
Утро было тихим.
Серым.
Но вполне привычным: они наловили немного рыбы, вернулись к стене, закрепились и начали готовить завтрак.
Картон аккуратно почистил рыбу.
Лапша нарезала морковку — ну как «морковку»… засохший оранжевый камешек, который когда-то был морковкой.
Вместо картошки пришлось использовать макарошки — короткие, поломанные, из упаковки, где ещё оставалась горстка.
Она высыпала две приправы:
— один пакетик соли,
— один перца.
Бумажки — за борт, как обычно.
Когда суп забулькал и запах наполнил лодку, Картон сказал:
— Готово.
Они вдвоём принялись хлебать суп прямо из кастрюли, чередуя ложкой глотки горячей похлёбки.
Маф смотрела на это с выражением медленного ужаса:
— Aap… aap aise kaise kar rahe hain…?
Bart̤an se seedha kha rahe hain?!
Yeh… bilkul swachh nahi hai!
Kripya, aise mat kijiye — aap bimār ho sakte hain!
Картон замер:
— Опять она начала…
Лапша хмыкнула:
— Да походу жрать хочет, вот и всё.
Картон посмотрел на Маф:
— Хочешь? — и протянул ей свою ложку.
Маф уставилась на ложку как на неведомый артефакт.
Лапша фыркнула.
— А! — Картон спохватился, засунул ложку за борт, сполоснул, встряхнул и только тогда снова протянул:
— Вот. Чище уже не будет.
Маф аккуратно взяла ложку двумя пальцами, будто это был острый кусок стекла.
Поджала губы, закрыла глаза — и зачерпнула суп.
Первая реакция была Мафовского масштаба:
— Uff…! Yeh… yeh kaisa svād hai?!
Aap log ise kaise kha lete hain…?
Yeh bilkul phīka bhi hai… aur itnī mirch bhi hai ki… main toh… kha hi nahi pa rahi hoon!
Картон тихо простонал:
— Ну а сейчас-то чего?..
Лапша пожала плечами:
— Да вкусно ей, наверное! Вот и радуется. Ты че, не видишь?
— А… ну понятно, — буркнул Картон.
Он посмотрел на Маф.
Та с мукой в глазах смотрела то на ложку, то на кастрюлю.
— Ты будешь есть? — спокойно спросил он.
Маф зажмурилась… и продолжила есть.
Сначала маленькими глотками.
Потом — чуть увереннее.
Потом — уже так, будто действительно голодна, хоть и страдает от перца и странного вкуса.
Лапша закатила глаза:
— Мдаа-а-а… Послал же Светлый Брат нам на голову непонятно кого.
Картон усмехнулся:
— Уж кто бы говорил!
— Я-то хоть вэйловский язык понимала сразу! — возмутилась Лапша. — А эту ещё учить придётся!
— Ладно тебе. Чё уж там…
Когда Маф наелась, она аккуратно сложила ладони перед грудью — как будто выполняла какой-то ритуал:
— Aapki mehman-nawāzi ke liye dhanyavaad. Bhojan ati-utkṛisht tha.
Лапша мгновенно подыграла:
— Во-во! Лучше и не скажешь.
Картон только протёр лицо ладонью:
— Да-а-а… Теперь нас трое.
Он поднял голову вверх — к огромной бетонной стене, заслоняющей полнеба. Она как всегда возвышалась над ними, холодная, безразличная, бесконечная.
— Придётся больше работать. Больше денег. Иначе… не прокормить троих.
Брезент тихо шелестел на ветру.
Море плескалось о стену.
А трое подростков — два уличных беспризорника и одна потерянная девушка неизвестно откуда — мирно сидели в лодке, доедая свой скудный суп.