Страница 8 из 42
И вдруг Лапша оглянулась, увидела, что толстяк застрял между бараками и не выдержала — расхохоталась прямо на бегу.
— Ха-ха-ха!! Вот же свинья! Он даже просунуться не смог!
Картон тоже позволил себе редкую ухмылку — лёгкую, тёплую.
Ему не нравилось видеть её грустной, а так — она снова была собой.
Они выбежали к порту, где тёмная вода блестела под лунным светом, и как только когда запах соли ударил в нос, Картон сказал:
— Всё. Он отстал.
Лапша, отдышавшись, в ответ только фыркнула:
— Ну да… Нашёл за кем гоняться.
И они пошли дальше к своей лодке — довольные и развеявшиеся, с искренним ощущением свободы.
***
Когда они подошли к своему причалу, то сразу увидели нечто странное.
У стены покачивалась надувная лодка, явно не из местных.
Чистая, практически новая, с блестящими ручками, совсем не трущобный уровень.
Картон и Лапша переглянулись с одинаковым выражением на лицах:
— Чьё это вообще?
Пожали плечами.
Подтянули лодку на берег, чтобы не стучала о стену и не нервировала их ночью.
Потом спустились к своей старенькой деревянной лодке.
Отвязали её, отплыли подальше и вернулись на своё привычное место у стены.
Лапша громко зевнула:
— Хаааах… Ладно, можно и поспать…
Она подняла брезент…
И замерла.
— Ээээ… Картон? Тут кто-то есть...
Под брезентом, на их тряпках, свернувшись калачиком, лежала какая-то девчонка их возраста.
В красивом платье, будто из Среднего Города.
Цвета было не разобрать в лунном свете — поэтому Лапша щёлкнула зажигалкой.
Пламя высветило смуглое лицо и длинные белые волосы…
И платье — плотное, блестящее, явно дорогого пошива.
Лапша нахмурилась:
— А это ещё кто? Я чё-то не припомню, чтобы у нас в трущобах такие ходили.
Картон пожал плечами:
— Да фиг её знает…
— И шмотки у неё какие-то не такие…
— Это в Вакуо такие носят, — сказал он неуверенно.
Лапша повернулась к нему, приподняв бровь.
Он добавил:
— У Леди Чао такое на праздники бывает. Ну… похоже.
— Ладно, допустим…
Она толкнула незнакомку.
Девочка вздрогнула, открыла глаза — красные, блестящие, будто у испуганного зверька.
И сразу же взволнованно затараторила:
— Maaf kijiye… kripya… mera jahāz doob gaya hai!
Main… main bahut ghabra gayi hoon… mujhe madad chāhiye, kripya!
Main ek samriddh parivār se hoon… mujhe ghar pahunchna hai…
Aap… aap mujhe samajh rahe hain?
Картон и Лапша аж застыли, пытаясь переварить услышанное.
— Чё она базарит? — прошептала Лапша.
— А хрен её знает… — пробормотал Картон.
Он наклонился, погладил её по голове, глядя ей в глаза:
— Спокойно. Не ссы. Мы тебя не обидим.
Она слов не поняла — но уловила тон.
Кивнула и обняла колени трясущимися руками.
Лапша почесала репу:
— Мда-а-а… ну и жесть…
Девушка снова заговорила, почти что плача:
— Maaf kijiye, main aapko pareshāni de rahi hoon… kripya mujhe maaf kijiye…
— Ладно-ладно, хорош! — попыталась остановить её Лапша.
Но та снова:
— Maaf kijiye… Maaf kijiye…
Лапша закатила глаза.
— Всё, слышь, Маф, прекрати! Утихни уже, спать дай!
Девочка замолчала.
Она явно не поняла смысл, но тон уловила.
Сжалась и только шмыгнула носом.
Картон тихо сказал:
— Я думал, ты захочешь её выгнать.
— Я не такая бессердечная! — фыркнула Лапша.
Они начали устраиваться на ночь, натянули брезент, улеглись как могли.
Но втроём — стало тесно. Очень тесно.
— Маф, подвинься! — велела Лапша.
Девочка не поняла.
Лапша руками подвинула её — и Маф почти рухнула в руки Картону.
— E-e?! Maaf kijiye! Main nahin chāhti thi! Kripya!
Картон вздохнул:
— Всё-всё, хорош, Маф. Успокойся.
— Maaf kijiye…
Лапша стукнула по брезенту кулаком:
— Киджи-киджи! Всё! Закрой рот! Не мешай!
Маф моментально замерла, поняв общий смысл.
Трое улеглись тесно, бок о бок.
Лапша, Картон и Маф между ними — дрожащая, но уже тише.
Вскоре дождалась тишина, лёгкое дыхание волн, и трое подростков — совсем не похожих друг на друга — наконец-то заснули под брезентом.
А последним шепотом, перед тем как провалиться в сон, Маф пробормотала что-то на своём языке:
— Main ek achhe sanskāron wali, ek samriddh parivār ki ladki hoon… Aap galat samajh rahe hain, kripya…
Но никто её уже не слышал.
***
Лапша стояла в толпе, зажатая между грязными, орущими людьми, но ей было всё равно — она видела только его.
Картон на арене.
Один против толпы бойцов.
И он валил их — одного за другим, как будто это не люди, а картонки.
Они летели в стороны пачками, а Датч, сияя, вращал трость и вопил:
— ПОБЕДИТЕЛЬ И ОДНОЗНАЧНЫЙ ЧЕМПИОН БОЙЦОВСКОЙ ЯМЫ — КАРТО-О-ОН!!!
Толпа ревела.
На арену выкатили тележку, на которой лежал огромный мешок денег, набитый под завязку.
— ДА! ДА-А-А! — кричала Лапша. — Картон, ты настоящий чемпион!
Она рванула к нему…
Но тут из толпы выпрыгнула Маф в своём блестящем платье, подбежала к Картону и он обнял её.
Лапша аж уронила челюсть и воскликнула.
— Э-Э-Э?!?!?
А те двое повернулись к Лапше и довольно лыбились.
— Лапша! Познакомься с моей женой Маф! А ты… — он улыбнулся ещё шире, — Будешь моей служанкой!
— Э?! — Лапша уставилась на себя.
На ней — грязный костюм горничной с дырявым фартуком.
— ЧЁ ЗА ФИГНЯ-Я-Я?!
Лапша резко открыла глаза.
Брезент слегка просвечивал — значит уже утро.
Ветер тише, дождя нет.
— Ух блин… ну и сон…
Повернулась вбок — и сразу же скривилась:
Картон и Маф лежали, обнявшись.
Ну в смысле… Маф прижалась к нему, словно котёнок, а Картон во сне обнял её автоматически.
Лапша подалась вперёд:
— Ну всё! Хватит спать! Подъём! Завтрак готовить надо!
Картон дёрнулся:
— А?.. Чё?.. Уже утро?..
Маф распахнула свои красные глаза:
— A? Kya…? Main… main kahaan hoon…?
Ah! T–toh yeh sapna nahi tha!
Toh shipwreck… aur woh Grimm ka hamla… yeh sab sacch tha!
Hai Ram… ab kya karoon…?
Main kaise… kaise apne chāchā aur chāchī ke paas laut paungi…?
Лапша закатила глаза:
— Проснись и пой, Маф! Пора завтракать. Рыбу ловить надо!
Через несколько минут троица снова сидела в лодке, держа удочки.
Ну… точнее двое держали удочки.
Маф сидела между ними, обняв колени и пытаясь осознать происходящее.
Она посмотрела на них и начала говорить:
— Aap… kya kar rahe hain?