Страница 4 из 42
Глава 2. Ужин
Рыбы наловили немного — всего три штуки.
Зато размер был более-менее нормальный, а не килька.
Для сегодняшнего дня это была настоящая удача.
Картон подгрёб веслами к массивной Внешней Стене — она уходила в море на целый километр, будто серая скала, нависающая над водой.
Стена была неровной, в ржавых потёках, с торчащими железными прутьями в некоторых местах.
Они закрепились верёвкой за один такой кусок арматуры: опыт научил — ночевать прямо у причала значит слушать всю ночь, как пьяные дураки прыгают в воду или как воришки пытаются стащить их удочки и припасы.
А могло быть и того хуже...
Здесь, у стены, было тихо.
Картон и Лапша почистили рыбу прямо в лодке, бросая внутренности за борт.
Картон вытащил их маленькую походную конфорку: металлическая коробка, в которую насыпался огненный даст.
Проверил — немного осталось, но ещё хватит.
Он наполнил старую закопчённую кастрюлю водой из пластиковой пятилитровки, поставил её на конфорку и включил пламя.
Лапша достала из пластикового ящика три последние картофелины и половинку ссохшейся луковицы.
Затем она достала кухонный нож с рукояткой в виде намотанной в несколько слоёв изоленты, а также разделочную доску, которая была тупо доской.
Лезвие у неё резало быстро и уверенно — работала она как бывалый повар, в чьём распоряжении были очень скудные ресурсы.
Рыба пошла первой — кусочки мяса соскальзывали в воду и сразу белели.
Картошка, лук — всё полетело в кастрюлю.
Потом Лапша достала маленький пакетик соли — такие дают в дешёвых закусочных и их часто выкидывают пачками после просрочки, так что им повезло найти пакет с ними — и высыпала в кипящую воду. Сполоснула ложку в море и начала мешать.
Картон прищурился:
— А зачем ты ложку полоснула?
Она уставилась на него так, будто он спросил, зачем нужны ноги.
— Ты чего… того что ли? Посуду надо полоскать, чтобы не подхватить всякую гадость! Хорошо ещё, что ты меня нашёл, а то бы вообще руки не мыл! Дикарь!
— Ну простите меня, принцесса…
— Хмф! — фыркнула она с видом королевы, перемешивая похлёбку.
Картон уже собирался как-то ответить, но вдруг заметил вдали тёмную полосу неба.
Тучи шли быстро.
— Эх… начинается... — буркнул он и начал собирать укрытие. Он взял три деревянные палки с крюками — эти они нашли давно и специально приделали к палкам. Вставил их в отверстия у краёв лодки, проверил крепления. Затем натянул брезент и стал завязывать морские узлы — ровные, аккуратные.
Лапша наблюдала:
— А зачем ты так странно завязываешь?
— Чтобы не сорвало.
— А где ты этому научился?
Картон пожал плечами:
— Да так… было дело.
— Ну что ты не рассказываешь? Я-то тебе всё рассказываю!
Он сделал вид, что не услышал:
— Ладно, давай мешай, а то подгорит…
— Не подгорит!
— Да-да, как в прошлый раз.
— Это ты меня тогда отвлёк!
И вот так, перебрасываясь словами и мелко подшучивая, они сварили суп — простой и пахнущий рыбой, но зато сытный и насыщенный.
Затем они начали есть прямо из кастрюли.
Рыбьи кости выплёвывали за борт.
На горизонте тучи уже были совсем близко, но дождь пока не шёл.
Картон открыл упаковку галет, взял одну, попробовал и сказал:
— Ладно… в принципе сойдёт.
Лапша захотела проверить сама, откусила кусочек, намочила в супе, распробовала.
И тут Картон посмотрел на неё, на её распухшие от еды щёки, и повторил это же выражение — надул свои и смешно ими пошевелил.
Лапша не выдержала — прыснула, кашлянула и всё содержимое рта выпало у неё обратно в кастрюлю.
— Лапша! Ты чего творишь?!
— Нефиг было меня смешить, дебил!
— Сама теперь это ешь!
— Ты меня рассмешил — вот ты и ешь!
— Да ты вообще уже офигела?!
И они снова переругивались, но скорее по привычке, чем всерьёз — так, чтобы шум стоял, а на душе было тепло.
Однако тучи подошли уже вплотную.
Первые капли ударили по брезенту — глухо и настойчиво.
Потом гром прогремел так, что они оба чуть не подпрыгнули от неожиданности.
Молния на мгновение осветила стену, море и их маленькое убежище.
И дети тут же ускорились: выгребли за борт ложками всё, что Лапша вывалила в суп.
Ели жадно, быстро, закусывая галетами.
Вскоре обеих согнуло от переедания.
Лапша держалась за набитый до отказа жратвой живот, тихонько порыгивая.
Картон перевёл дыхание, взял кастрюлю, переложил остатки еды в пластиковую упаковку с плотной крышкой и закрыл её — чтобы не разлилось, если ночью качать будет.
Посуду он ополоснул за бортом, затем поставил в дальней части лодки сушиться.
Дождь всё усиливался.
Он подтянул брезент, натянул его так, чтобы закрыть лодку полностью.
Внутри стало темно — только хлюпанье волн, гул дождя сверху и редкие раскаты грома.
Снаружи мир бушевал.
А внутри брезента было тихо.
Только их дыхание, ровное и спокойное, нарушало тишину.
***
Под брезентом становилось теплее, хоть и чуть душнее.
Лодку покачивало, вода снаружи билась о борт, дождь барабанил по ткани монотонно — как будто кто-то сверху рассыпал горсть мелких камушков.
Картон первым стянул куртку и скатал её, положив себе под голову как подушку. Лапша сделала то же самое со своей худи, а затем улеглась рядом с Картоном на потрёпанные тряпки, которые они здесь складывали специально — чтобы хоть как-то смягчить жёсткое и прохладное дно лодки.
Лежали в темноте бок о бок, почти плечом к плечу, слушая, как лодку качает.
Лапша первой нарушила тишину:
— Чё будем делать?
Картон повернул голову к ней, но её лица почти не было видно — только очертания.
— Спать. А вот ночью… — он замялся. — Ночью можно будет попробовать поработать.
— А где?
— Ну, есть места… только… тебе, наверное, лучше тут остаться.
— С чего это? Я тоже пойду!
— Ну не знаю… тебе там делать нечего…
— Так куда ты собрался? — она приподнялась на локте. — Говори уже, не тяни кота за хвост!
Он тихо фыркнул, понимая, что скрыть не получится.
— Ладно-ладно… Я хочу пойти в бойцовскую яму.
Она застыла. Потом воскликнула так, что аж брезент задребезжал:
— Ты серьёзно?! Да тебя там в отбивную превратят!
— Да спокойно ты, — пробормотал он. — Всё будет нормально. Я же не совсем криворукий. Надо будет — вмажу кому надо! — И лёжа ударил кулаком воздух, изображая «боевую стойку».
Лапша только застонала от негодования.
— Но я за тебя волнуюсь! — голос её звучал сердито, но в нём слышалась тревога.
Картон помолчал, а затем тихо сказал:
— А что делать?.. Когда зима придёт, мы как выживем? Нужны деньги… а иначе… — он не договорил.
Но смысл был понятен без слов.
Пауза была долгой.
Снаружи гремел гром, вода активно шлепала по борту, брезент вздрагивал от ливня.
Потом Лапша тихо сказала, почти шёпотом: