Страница 3 из 42
— А ещё… пока я жила с родителями… у нас был огромный-преогромный особняк! А ещё слуги! Толпы слуг! Мраморные полы блестели как зеркала! И я каждый день носила красивые-прекрасивые платья! Такие пышные и яркие, как в том журнале у леди Чао! И у нас регулярно были завтрак, обед, ужин — ой, ну прямо праздник каждый день! И игры эти, как их там, виртуальные которые! Такие классные, что прямо ваще!
Картон молча химичил с газетой, делая с ней что-то.
— Понятно...
— А ещё меня тренировали как охотницу! — продолжала Лапша. — Поэтому я вообще-то могу навалять кому угодно! И гримм тоже, вот! Да и вообще… ты меня слушаешь?
— Да-да-да…
Она вдохнула поглубже и продолжила говорить так эмоционально и захватывающе, что у неё аж самой глаза заблестели, в то время как ветер завывал, а Картон молча слушал её.
Под конец она сказала:
— Во-о-от… так что теперь-то ты понимаешь, что я вообще-то самая настоящая принцесса?
В этот момент Картон повернулся.
Он закончил мастерить из газеты лёгкую, смешную, но аккуратно сложенную «корону» и молча надел её девочке на голову.
— С днём рождения, Ваше Величество!
Лапша замерла.
Улыбка, которой она всегда прикрывалась, дрогнула. Губы поджались. Ресницы затрепетали, она резко отвернулась к морю и спрятала лицо в коленях.
— Эй… — Картон наклонился. — Ну хорош, Лапша! Я тебе верю, правда!
Она всхлипнула тихо-тихо, будто не хотела, чтобы хоть кто-то услышал.
Картон протянул руку и погладил её по голове и плечам — аккуратно, не навязчиво. Она дрожала, но не отодвинулась.
— Для меня, — сказал он тихо и с заботой, — ты всегда будешь принцессой! Ты же знаешь это...
Море слегка покачивало лодку, ветер шелестел брезентом и трепетал волосы, а маленькая, упрямая, шумная Лапша, которая никому на свете не позволяла видеть её слабость, сидела в лодке с бумажной короной на голове и тихо плакала под давящим свинцовым небом, пока волны мягко ударялись о борт...